Поздняя осень дышит холодом — тихим, почти прозрачным.
Деревья стоят обнажённые, словно забыли, что когда-то были зелёными.
На скамейках — опавшие листья, как старые нечитанные письма.
В воздухе чувствуется ожидание — не тревожное, а светлое, будто природа затаила дыхание перед первым белым вдохом зимы.
Все это непохоже на любовь —
Мелькание заборов и столбов,
Постылый чай, чужая простыня,
Безотчий дом, в котором нет меня.
Мигают окна. Гаснут невпопад.
Снег подчинен движению лопат.
Пульс подчинен курсору.
Строчка.
Чат.
О чем сегодня мальчики молчат?
Навесы новостей скрывают суть —
Кому-то не успеть.
И не уснуть.
Порвалась связь невыбранных времен.
Переход от солнечного золота к унылым туманам, промозглым ветрам, грязи и ожиданию снега — самое тягостное время в году. Хочется не вылезать из кровати, не выходить из дома, не решать, не работать и даже не танцевать. Всё сонное, серое, скучное и безрадостное… хотя на самом деле достаточно толики тепла, чтобы поднять себе настроение. Про пледы, какао, глинтвейн и ванны с пеной вы, конечно же, слышали. А что ещё можно придумать, чтобы согреться?
Иносказание — способ писать под маской,
Притворяться Золушкой, феечкой, папуаской,
Разрисовывать кружевами квадрат окна —
Пусть никто не заметит, что я одна
С кошкой, кружкой, картошкой на сковородке.
В москворечнике прячусь, бранюсь, что сюжет короткий —
Пьеса жизни давно перешла в партер.
Территория тела сокращается с каждым годом.
Право слова измеряется градом в городе, голодом, бутербродом
Для соседки по злоключениям.
Черновиком ничейным
Видится снег с десятого этажа.
Сочиняю историю медвежо…
Я умею то, что никак не дается женам.
Это разница между голым и обнаженным.
Это пропасть между бесконечным и беспредельным,
Между плотью Христовой и просто телом.
Я сжигаю мосты, потому что сама сгораю.
Я не райская, не первая, не вторая,
Не Лилит, не Ева, не Марфа и не Мария
И не та, о которой в церкви не говорили.
Я лишь нежность, что стала сильнее звериной силы.
Я лишь горсть земляники на испачканном дне корзины.
Легкий пепел и тающее во рту дыханье,
Две монеты древней и самой последней дани.
Да, до смерти и дальше, через реку, ползком в посмертье.
Посчитайте, честные мытари, все измерьте —
Я возвращаюсь к морю, верная как вода.
Волны меня голубят и отвечают «да».
Прошлое прошуршало, год отгадал беду.
Мне бесконечно мало просто лежать на льду —
Дайте мою пучину, карты, материки,
Призрачную причину не огибать буйки!
Я уплыву рыбешкой в царство больших китов
Мимо сетей беззвездных, мимо акульих ртов,
Мимо всего, что страшно и разрушитель-но…
Море мое, неверный, не обращай в вино,
Море мое, несчастный, не выгибай бичом,
Двери моей каюты не выбивай плечом!
Я лишь дождинка, капля, облачная роса.
Веруй в свою Тортугу, рьяно руби, корсар,
В деревне слушай вербу и грача. Возьми домой ничейного котяру,
Учи его приметы различать, мурчать назло, впиваясь в плед когтями,
По вечерам дозором обходить прихожую, чердак и подкроватье,
В кошмарных снах хозяина будить, паленое вино ронять на платье…
Пусть кот сидит на крыше часовым — безвестно кто не явится из чащи.
Пусть дыбит шерсть, услышав крик совы, с крыльца шипит на бледных и молчащих…
В ночном саду танцуют пауки, вальсируют с сед…
Перед клеткой с вывеской «Flis Regius ctus» народ толпился с утра до вечера. Взрослые и дети часами пялились в загороженный решеткой вольер, по которому величественно разгуливал… голый мужчина. Приличия ради сотрудники зоопарка напялили на него плавки, но одежда явно стесняла пленника. Посетителей задевало другое — при чем тут кот?
Кто бы спорил, обитатель клетки виртуозно зевал и вылизывался, лакал воду из фарфоровой миски так, что струйка буквально застывала в воздухе, хищно прыгал на воробье…
чужой мужчина. пахнет табаком.
грозит кому-то потным кулаком.
ломает хлеб. Ломает, не чиня,
такой привычный распорядок дня.
он создает неловкий неуют,
берет, что есть — неважно, что дают.
не ходит строем, требует: скажи,
взлетишь со мной над пропастью во ржи?
родишь? обнимешь? примешь дурака?
простишь за тишь отсюда до звонка?
чужой мужчина лязгает ключом,
промокший плащ кидает на крючок,
вбивает гвоздь. желает крепкий чай.
пытается о чем-то отвечать,