И всё равно жить хочется —
назло сырой, пустой тоске,
когда дрожит дыханье ночью
и сердце — будто в кулаке.
И всё равно — сквозь эту серость,
сквозь вязкий холод в глубине —
есть что-то хрупкое, как вереск,
что тихо тянется ко мне.
Пускай ни света, ни опоры,
ни обещаний впереди —
во мне упрямо бьётся шёпот:
«Живи… не гасни… подожди».
И я живу — не потому что
нашла ответы и покой,
Война и мир. Том четвёртый. Глава 16 эпилога. Пьер приехал из месячной поездки в Петербург.
1873.
XVI.
Наташа, оставшись с мужем одна, тоже разговаривала так, как только разговаривают жена с мужем, т. е. с необыкновенною ясностью и быстротой понимая и сообщая мысли друг друга, путем противным всем правилам логики, без посредства суждений, умозаключений и выводов, а совершенно особенным способом. Наташа до такой степени привыкла говорить с мужем этим способом, что вернейшим признаком того, что что-нибудь было не ладно между нею и мужем, для нее служил логический ход мыслей Пьера. Когда он на…
Открой, Господь, врата к Жаннуле дорогой,
Пусть голос долетит, пронзая мрак ночной.
В разлуке с Нею нет мне радости, покоя
Лишь в ней одной мой рай, причал мой и покой.
И тогда — если случится, что я уйду, —
останется что-то
от меня
в моем мире —
останется слабый след тишины
среди голосов —
тонкое дыхание белого
в сердце лазури —
И однажды ноябрьским вечером
хрупкая девочка
на углу улицы
будет продавать хризантемы,
и будут звезды,