Я свяжу тебе шарф. Не обычным крючком, не на спицах.
Пропуская сквозь пальцы мохер, за петлёю петлю.
Я свяжу тебе нежность и душу отдам по крупицам,
Превращая в узор «я тебя бесконечно люблю».

Я свяжу тебе шарф. Не хомут на усталую шею…
Тонкой нитью ангоры туда поцелуи вплету.
Я свяжу тебе искренность. Просто поверь — я умею.
Я тебе подарю бесконечной души теплоту.

Я свяжу тебе шарф. Повседневное тёплое чудо.
Танец пальцев и ниток. Чуть-чуть отдохнула — и вновь!..
Пряжу верности прочную тоже вплести не забуду.
Я связала не шарф. Я, наверно, связала любовь…

Люблю — двужильных… не люблю — двудонных…
Двуличных — не люблю… и — двухэтажных…
Я больше всё за тех — за Непреклонных…
Я больше всё за тех — за Непродажных…
Они бывают — истинно прямыми…
Стой на своем, они тебе помогут…
И могут быть жестокими и злыми…
И только подлецами — быть не могут…

После разочарований в близких людях, в душе ты умираешь. Умираешь раз за разом и вот ты уже идеальная бесчувственная сволочь.

Он так молил, но Бог Её не спас…
Как видно, милость божия скупа…
И Он плевал, зверясь, в иконостас
и материл отчаянно попа.
Посуду бил в ближайшем кабаке.
Как воду водку пил и не пьянел.
Пришёл домой с зажатым в кулаке
кольцом, что подарить Ей не успел.

Когда же ночь шагнула на порог
и Он затих, а может быть, уснул,
к нему явился виноватый Бог,
присев неслышно рядышком на стул.
Не каялся, что поздно и не зван,
… показать весь текст …

Я видела вчера, что корабли,
Закрыв глаза, стремительно старели.
И ветер, отрываясь от земли,
Раскачивал уснувшие качели.

Мы жили врозь без боли и брони,
Но время с монотонностью раввина
Отсчитывало будущего дни
Бессовестно и так непоправимо.

Весна дрожала сотнями циклид
И бабочкой спускалась на дорогу,
Откуда двое прыгнули в аид,
Чтоб с прошлым расставаться понемногу.

Ты снишься мне желтым, осенним, немыслимым кружевом,
где город дневной забывает свои обязательства.
Мы — страны, объединенные крепким содружеством,
негласно принЯвшие принципы невмешательства.
И я наизусть повторяю твоими маршрутами
изгибы любой, под тобой распростершейся, улицы.
И солнце, пронзенное осенью, тише как будто бы,
как будто бы ласковей. Кошкой урчит и щурится.
Как будто ручное. Играет прохожими спинами,
на стеклах блестит, отражается черепицами.
Единственный способ не разлучаться с любимыми —
каждую ночь друг другу украдкой сниться
и верить, как в карму, в эти ночные видения
и ждать, пока солнце шершаво память залижет.
… показать весь текст …

Я остыла… Ты веришь мне? Я остыла…
На неделе скончается наше «мы».
И откуда потом буду чЕрпать силы?
Может сделку оформить у Сатаны?

Обязательно вытащу нож в лопатках,
Улыбнусь и промямлю: «Ну как ты мог?!»
У меня вся душа лишь в одних заплатках.
Я ненужный бездомный, но твой щенок…

Я остыла… Ты веришь мне? Я остыла…
Ты живи, мой хороший, не зная бед!
Я найду обязательно где взять силы,
И купить в город «Счастье» один билет.

Можно жить без веры в бога, можно заработать кучу денег, можно иметь очень много удовольствий, можно поехать на Гавайи, купить яхту, можно не жить, к примеру, в Челябинске, а жить в Гонолулу. И смысл жизни без веры в Бога не теряется. Не всякому же есть дело до своей души. Для кого-то смысл жизни в том, что ему тепло и хорошо, и телка рядом лежит. И посылает такой человек всех, кто пристает к нему с этими разговорами о душе. Ему ни до кого дела нет. И мне ни до кого дела нет. Потому что я занят. Я занят смертью. Я буду умирать. Вот и весь смысл. Просто в какой-то момент своей жизни я понял, что, валяясь на диване и услаждая свое мясо, я все-таки умру. А что я там буду делать? Вот что я там буду делать? Там «Мерседеса» нет, денег нет, телки нет, детишек нет, внучков нет… Наш Сбербанк находится на небе. В вечности. Как говорят блатные — в гробу карманов нету. Туда возьмем только то, что нельзя потрогать. Страшно не умирать, страшно понимать, что ты совсем не готов к смерти…