Волошин Сергей Петрович

Гнетёт творцов запретная печать —
Несём в народ пакеты строк бесценных,
Но их прочесть позволят нам со сцены,
Лишь если будем хлопать и молчать.

Дымят кострами кризиса идеи,
Забрёл в углы глухие дерзкий стих,
Всплакнуть бы на могиле у Кащея,
Попеть на свадьбе у глухонемых.

Пламя, водица и медь —
В прошлом, а в будущем — тризна,
Но не страшит умереть,
Жутко быть мёртвым при жизни.

Земля не откажет в тлении,
Ведь все мы из глины созданы,
Но если уходят гении,
То небо рыдает звёздами.

Бей своих — неизменная старая схема,
Чтоб чужие познали мистический страх,
Мы привыкли бороться с глобальной системой,
Обсирая других в социальных сетях.

Душен мир как в склепах чуди,
На погост ориентир,
Одноразовые люди
Прут из детородных дыр.

Мысли роем буйно мечутся,
Вянут чувства многоцветные,
Любим мы своё Отечество,
Но любовью безответною.

«Завтра будет лучше, чем вчера», —
Пели строки детства моего,
А сегодня капает с пера,
Что вчера-то было ничего.

Что остаётся, если в клочья паруса
И безнадёгою скрипит повозка лет?
Не уходить, творить и верить в чудеса,
А если вдруг… то, уходя, — оставить свет.

«Вот, раньше снег белее был», —
витает тезис острослова,
Который вряд ли сознаёт,
чего народы лишены:
Когда есть курс у корабля —
душа Отечества здорова,
И снег чернее от угля,
но полноценней жизнь страны.