Волошин Сергей Петрович

Друзей не бывает много,
Но весь этикет соблюдши,
Пищит по утрам изжога,
Что жить в одиночку лучше.

Гранит правовой обгрызя,
Понять бы сей фокус сложный:
Бухать в восемнадцать нельзя,
А брать ипотеку можно.

«С нами Бог», — кричит бомонд
Меж столицею и краем,
Но о том, что с нами Он,
Только мы одни и знаем.

Становлюсь с годами тише я,
Меньше слов в мехах баяна,
Каждый день — четверостишие —
Утешенье графомана.

Четвёртая власть свои смыслы утратила —
Скирдует учтиво словесный свой силос,
И вовсе не ради прозренья читателя,
А чтобы начальство в верхах не сердилось

Вот и тронулся мартовский лёд,
И гудит наших грёз пароходик,
Когда думаем «время придёт»,
То оно неуклонно уходит.

Суть заветов христовых забыв,
Все людские страдания пнувшие,
Ходят в золоте божьи рабы,
Ради Бога спинЫ не согнувшие.

Трепаться о том, о сём
Мы любим в пивных тавернах,
Как пешка взошла ферзём —
И через постель, наверно.

Не вдаваясь в этикетные формальности,
Слышу часто (без кивания на личности) —
Не хватает у поэтов музыкальности,
Музыкантам не хватает поэтичности.

На амурном небес этаже
Из страданья всем выписан счёт
В миг, когда стало можно УЖЕ,
До тех пор, пока можно ЕЩЁ.