Владимир Кириченко

В Японии был некий клуб джентльменов, которые встречались друг с другом, чтобы обсудить новости и выпить чаю. Помимо других увлечений, они любили находить дорогие разновидности чая и создавать новые сорта с изысканным вкусом.
Однажды пришла пора самого старого члена клуба развлечь своих коллег. Он разливал им чай с большой торжественностью, отмеряя каждому члену клуба листья из золотого сосуда. Чай получил высочайшую оценку у присутствующих; они стали спрашивать, что за чайную смесь с таким изысканным вкусом он придумал.
Старейшина улыбнулся и ответил: «Джентльмены, чай, которому вы дали очень высокую оценку, пьют крестьяне на моей плантации. Самое лучшее в жизни стоит недорого, и его не нужно долго искать».

Товарняки взбираются ночью на Крымский мост,
Мы сидим, как персонажи дедушки Рафаэля.
«Ты откуда?» — спрашиваю. Она говорит: «Из Мос…»
Три другие буквы ветры на ужин съели.

Тут весна каштановая, лето, где Айвазян
«Айвазовским» впервые свою подписал картину.
В нашей съёмной фазенде старый большой диван,
Где до нас молодая пара утром зачала сына.

Магнитола советская и шепелявый душ —
Словно почерк семейного пусть не бытья, но быта.
И вот эти издёвочки: «Ты мне ещё не муж!»
За которыми скрыто… Да ничего не скрыто.
… показать весь текст …

Пусть смирение тебе станет помощью!
Обними Небеса распростертые!
Человек-живое сокровище,
Остальные сокровища-мертвые…

Международная конференция. Прощальный ужин. Американский делегат повернулся к китайскому коллеге, указал на суп и спросил слегка снисходительно:
— Нравицця супа? Китаец быстро кивнул.
Позже американец спрашивал: «Нравицця рыба?» или «Нравицця мяса?», «Нравицця фрукта?» — и всегда следовал любезный кивок.
В конце ужина председатель конференции представил главного докладчика в тот вечер — как раз того китайца, произнесшего проникновенную, остроумную речь на безукоризненном английском — к немалому удивлению американского соседа.
Закончив речь, докладчик повернулся к своему соседу и с озорной искрой в глазах спросил:
— Нравицця доклада?

В провинции всё также, как в столице-
Недалеко ушёл честной народ!
Отправь, попробуй, дурака молиться-
Он лоб себе с успехом разобьёт!

Я много где бродил и что в итоге?
Твоих следов не находил нигде…
Но по каким ни шёл бы я дорогам-
Они всегда вели меня к тебе.

По телу пробежал озноб-
Кто красоту смешал с уродством?
Идут вдвоём добро и зло,
Неблагодарность с благородством.

Идут вперёд за шагом шаг,
И хоть один, но пострадает.
Опустошённая душа
Своих следов не оставляет.

Пока есть жизнь-живёт добро,
Есть смерть, а значит — зло не вечно.
Спешит поэт-шуршит перо,
Так всё задумано, конечно…

После тридцати лет, проведенных у телевизора, муж сказал жене:
— Давай сегодня сделаем нечто действительно захватывающее.
Эти слова вызвали в ее воображении картины увеселительной поездки по ночному городу.
— Отлично! — воскликнула она. — Что будем делать?
— Ну, давай поменяемся стульями.