Я еврей. Я из этих уродцев,
Что танцуют в грязи в белоснежных чулках.
Кривоногий, нелепый, как жаба в шелках
Чародей, отравитель колодцев

Я еврей. Но могу стать марраном
и визжать — о mi padre, я подлый Иуда
смойте кровью моею все буквы Талмуда
Нам убийцам Христа расплатиться пора нам

Впрочем даже с крестом я останусь пархатым
Паразитом на теле большого народа
И причиной любого раздрая разброда
Ненавистен и плебсу и аристократам
… показать весь текст …

Трещины есть во всем. Так внутрь проникает свет…

Лукавый август, снова ты простужен… Ночами даришь осени присутствие… Так мало знать, что ты кому-то нужен… Так важно — постоянно это чувствовать…

Сознание того, что чудесное было рядом с нами, приходит слишком поздно.

«Всё, что человек хочет — непременно сбудется, а если не сбудется, то и желания не было, а если сбудется, не то — разочарование только кажущееся. Сбылось — именно то!»

Всё на земле умрет — и мать, и младость,
Жена изменит, и покинет друг.
Но ты учись вкушать иную сладость,
Глядясь в холодный и полярный круг.
Бери свой челн, плыви на дальний полюс
В стенах из льда — и тихо забывай,
Как там любили, гибли и боролись…
И забывай страстей бывалый край.
И к вздрагиваньям медленного хлада
Усталую ты душу приучи,
Чтоб было здесь ей ничего не надо,
Когда оттуда ринутся лучи.

Туманы августа особенно грустны:
Они итожат прожитое лето.
Тепло уходит, дольше ждать рассвета;
Длиннее и спокойней стали сны…

Срываю яблоки в чужом саду,
Уже в дороге осень — мудрость года,
И к зимним снам готовится природа,
А я весну с апрелем в гости жду.

И, если будем с жизнью мы честны —
И осень, и зима не будут лихом…
Смотрю в своё окно в раздумье тихом…
Туманы августа особенно грустны…