Поликсения

Сады цветут рано-быть хорошему урожаю.

Много майских жуков-к засухе.

В 2019 году умер Сергей Юрский. Среди многих прекрасных слов о нем в прессе и соцсетях мне попалось его стихотворение, написанное в 1979-м. Боже мой! Как это похоже на меня! Юрскому было тогда 44 года, и в его жизни уже случилось так много важнейших событий, но он их не заметил! Или не придал им должного значения? Стихотворение меня ошеломило, даже ранило. Все начнется потом, когда кончится это бесконечное, трудное, жаркое лето.

— Что для тебя важнее? Оставить кулон или остаться с дочерью?

Самым бодрящим способом вытащить себя из подступающей грусти для меня является мысль: «могло быть и хуже», потому что, если задуматься, счастья нам на земле вообще никто ни разу не обещал. И не было ни одного поколения, которое прожило бы безмятежную жизнь. И все то, что уже есть у каждого из нас, вот прямо сейчас, вот в эту самую минуту, вообще-то является немалым поводом к радости.

Если мужик-козёл, а баба-дура, то это уже скорее заводская настройка и май вот тут уж точно не причём!

— Говорят, у Вас плохой характер?!
— Нет, у меня просто есть характер!

Запел соловей, значит, берёза лист пустила.

Майская травушка и голодного кормит.

Любовь не лошадь-не запряжёшь!

В май добрые люди не женятся.

Дождливый май-сухой июнь.

Рад бы жениться-да май не велит.

В мае жениться-век маяться.

Я не сыграла даже сотой доли того, что могла бы сыграть. К сожалению, актёр не волен выбирать себе роль. Тоскую о несыгранных ролях, прожить бы ещё несколько жизней. На сцене нужно жить, а не играть.

—Скорее меня покинули. Я ушел по собственному-так и в трудовой, а вообще по причине пропуска спектакля. Произошла довольно нелепая ситуация, после которой я покинул театр за час до начала спектакля с чистой совестью и, как говорится, чувством выполненного долга. Разрядившийся телефон и любовь к синематографу сделали своё дело. Каким-то чудесным образом информация о спектакле не дошла до центральной части моего головного мозга, и я сел в машину, заехал за старшим сыном и поехал с ним в кинотеатр, а роль Рэндла Эттеруорда в спектакле «Дом, где разбиваются сердца» Бернарда Шоу пришлось сыграть режиссеру спектакля-Евгению Борисовичу Каменьковичу, нынешнему худруку театра «Мастерская Петра Фоменко». Второе действие я смотрел уже из-за кулис. Вообще, большинство моих коллег верят в преднамеренную акцию по развалу дисциплины в труппе и подрыву репутации театра. Ну, и пусть-думать не воспрещено. «Мастерская» 15 лет была моим домом, причем в самом буквальном смысле этого слова.

—Много воды утекло. Да и русла уже не то есть генетика такова, что взамен ушедшего должно появиться нечто более усовершенствованное. И это естественно. Но театр сильно разросся! Много незнакомых лиц. И охрана меняется ежемесячно. Охранники теперь-самые важные люди. Как они тебя встретят, так и пойдешь дальше. Могут напрочь испортить весь настрой, а могут и всю жизнь безобразия на сцене. Раньше театр начинался с вешалки, а теперь с камер наблюдения. Самое важное-мелочи. А моцион с пищеблоком вообще имеет особое значение для товарища актера.

—Да, у каждого свои схемы и приметы. Лично я не настолько суеверно-чувственный к упавшему тексту, на который почему-то обязательно надо опустить задницу, чтобы потом его не забыть. Встречаются коллеги, педантичные до омерзения. Они прямо носят себя с утра, чистят перышки, холят и лелеют, ни с кем не разговаривают, чтобы, не дай бог, не расплескать весь этот накопленный потенциал. Зачастую все это напускное. Актер должен сыграть все и в ту же секунду-сразу! Без настроек, настоек, медитаций и сублимаций. Подмостки как таковые вернулись ко мне участвую в антрепризе Татьяны Лазаревой, причем довольно крепкой, как мне кажется. Постановка по пьесе: «Его Донжуанский список» с Юлией Такшиной, Игорем Ливановым, Леной Кориковой, Андреем Ильиным, Ильей Глинниковым. Называется «Идеальный свидетель». В планах довольно много гастролировать по матушке России и за ее пределами. Скоро намечается еще одна постановка. Наверное, я бы не полез в это, если бы не почувствовал острую необходимость в сцене.

—Я вполне выдержанный экземпляр. По закону Архимеда-чего человеку не хватает в жизни, он с лихвой компенсирует в зеркальном отражении. В моей реальности почти нет места нервам, истерикам, скандалам, поэтому эти эмоции находят выплеск в работе. Если она есть, а неврастеников играть на сцене и в кино гораздо любопытнее, нежели заурядных флегматиков или жизнерадостных сангвиников.

—Что нужно продюсеру? Уверенность. В чем? В том, что он не прогадает. Взять актера на роль, в которой он уже побывал! Верно, но очень прагматично, а эта профессия предполагает движение вперед, смелость, риск. Если угодно дерзость! В итоге у меня немного характерных ролей. При том что я не романтик, а скорее прагматик, а в тот период был уже женатым человеком.