Как бы ни высока была гора, любой ее склон может стать тропой.

Когда я умру, вытащите мои руки из гроба: пусть люди увидят, что даже Султан Сулейман ушел из этого мира с пустыми руками.

Кто слеп, тот не видит, а кто горд, не захочет увидеть.

Никогда нельзя распускаться. Надо всегда быть в форме. Нельзя показываться в плохом состоянии. Особенно родным и близким. Они пугаются. А враги, наоборот, испытывают счастье. Поэтому, что бы не происходило, обязательно нужно думать о том, как ты выглядишь

Оставленный миром… Раздавленный стенами крепких домов… Кирпичами спрессованных будней… Плитами «Я»… Кубометрами отрешенности…
Рассеченный ветрами, снегами и пухом еще не рожденных младенцев… Линзами мертвых озер… Постигший печали слепых букашек, которым хотелось хотя бы однажды прикоснуться глазами к небу…
Унесенный на крыльях иных миров… Он оказался в лунном пристанище… Среди сладко поющих стекол… И здесь, на мерцающем теплом песке, он молча стоял и думал… Так думают камни, не зная, о чем они думают…
А детеныш планеты, сидящей на желтой дюне, тыкал пальчиком-лучиком в человека и вопрошал свою мать-звезду:
«Почему этот дядя плачет?»

Упал последний жёлтый лист,
Вот и ноябрь, какая жалость,
Танцует ветер в парке твист,
Между скамеек обветшалых.
Вот и ноябрь, весь в дождях,
Расклеился сырой простудой,
А ведь вчера ещё, на днях,
Октябрь был, теплом укутан.
Вот и ноябрь у дверей,
Рисует он дождём тропинки,
Туманом тая в серебре
С небес он бросит вниз снежинки.

Не нужно искать свое счастье
В далёкой, чужой стороне.
Ведь Родина даже в ненастье
Поможет тебе втройне.

В родном и прекрасном краю
Милее которого нету.
Я лучшие песни пою
И даже слагаю сонеты.

Здесь каждая тропка знакома.
И дышится очень легко.
Так радуйся отчему дому.
Не мчись от него далеко.

Шепчу твое имя…
и летят звездные отголоски
ярким сиянием

Жаль, что это не я изобрела секc.