Константин Балухта

В противовес схоластическим логикам я разработал сотню прикладных логик, исполненных в духе криминального чтива, которые нацелены пробудить у широких слоёв населения живой интерес к той философии, которая не требует напряжения ума и даёт возможность пользоваться ей без стеснения в быту и на работе.

Главным своим детищем я считаю философское направление со школой и сопутствующими причиндалами — Суицидивизм, ставший во второй половины ХХ века доминирующим в странах четвёртого мира.
Суицидивизм, если коротко, — это особый стиль философского мышления, способ философствования, опираемый на суть условной ясности, символической точности, воображаемой внятности, отвлеченной логичности, достигаемый путём раскоординации мышления с действительностью.

Философия доносит до нас, как умеет, суть наук, а также морально-нравственное устройство и предназначение человека, в результате чего мы постигаем основополагающие принципы бытия самостоятельно, то есть превратно, замедляя тем самым ход эволюционных процессов и даже разворачивая движение некоторых из них вспять.

Любые теории и методологии являются философскими процедурами, которые философы намеренно изъясняют туманно, чтобы выпятить личную значимость, завуалировать недопонимание предмета, создать иллюзию, что материал изобилует логической доказательностью выводов, для чего навыдумывали уйму законоформ мышления — логик, непостижимым путём объясняющих, в какую сторону нам следует выворачивать соображение, чтобы увидеть ту или иную ситуацию в выгодном для них ракурсе.

Я отношусь к философии настороженно потому, что витиевата, многословна, амбициозна, способная ради ладно скроенной фразы пожертвовать здравым смыслом, но главное, не брезгует обслуживать любой режим, включая тоталитарный, вдохновенно, логично, взахлеб оправдывая творящиеся безобразия. Последнее даёт основание думать, что мыслить для того, чтобы прилично быть, — не философия, а шкурничество.

Особое недоумение вызывает то обстоятельство, что собственная история занимает философию намного больше, нежели суть философских знаний. Ни потому ли критикой существующего в обществе порядка вещей, формированием целостной картины мира, предвосхищением будущего, выработкой взглядов и идеалов, отражением и обобщением культуры, развитием у человека способности теоретически мыслить нынче занимаются в основном любители, начинающие и выжившие из ума философы?!

Философ — это мыслитель, занятый главным образом перелицовкой воззрений предшественников на природу и общество.

Прошло сравнительно короткое время с тех пор, как человек научился толком говорить и писать, а столько нагородил в языке всякой всячины. Например, выдумал фигуры — обороты речи, которые не вносят в предложение никакой информации, но изменяют его эмоциональную окраску и служат для передачи настроения или усиления эффекта от фразы. Попробуйте произнести названия некоторых из них, не вывихнув язык: амплификация, анаколуф, анафора, апокопа, аттракция, дистинкция, литота, полиптотон, парономазия, анноминация, парцелляция, плеоназм, симплока, солецизм, эллипсис, эмфаза, эпифора. Имейте в виду, за каждым из этих терминов тянется шлейф из труднопроизносимых и малопонимаемых поясняющих слов.

Оксюморон. По-древнегречески — острая глупость. Сегодня это уже стилистический оборот, в котором сочетаются семантически контрастные слова, создающие неожиданное смысловое единство, то есть, та же глупость, но не спонтанная, а тщательно продуманная. С психологической точки зрения, оксюморон — способ разрешения необъяснимых ситуаций, а с позиции здравого смысла — писательский выпендрёж. На придумывание одного оксюморона писатель иногда тратит полжизни, а на написание книги — два-три дня, если жена не канючит сгонять в магазин за продуктами.

Заумь — литературный приём, заключающийся в искажении естественного языка с целью дать эмоционально-интуитивному началу всласть надругаться над ним, а заодно над здравым смыслом и читателем.