не знаю, красива ли ты была, всё помню, да всё не то. но шёл голубой тебе, и венки, и драповые пальто. мы думали — век, мы желали — быть, мы пели из темноты, я помню истории и цветы, но больше — твои черты.

от громкого «вечность» до «никогда» — цепочка молчащих черт; впечатался в память нагой портрет и ямочка на плече.
я слишком спокойно тебе писал, свободный от всех оков, которые делятся на слова «не рядом» и «далеко», и я не умел объяснить, что я восторжен и побеждён.
ладонь отдающая — будь чиста.
пусть это сумеет он.

ладонь принимающая — держи спокойно и горячо. ноябрьский вечер не смог бы впредь подставить тебе плечо.
я помню тебя как осенний мёд: ты льёшься из горьких сот
и девы марии целуешь лик,
не видя моё лицо.

Я, наверное, была плохим другом, раз обо мне не вспоминают те, с кем когда-то я держалась за руки.

У нас ведь всё могло быть иначе. Если бы ты не отпустил мою руку…

Не бросайте животных… прошу вас, они самые преданные и любят вас независимо от того, кто вы и сколько у вас денег.

Не бойся своих желаний и спеши жить. А знаешь, что такое жить? Жить значит любить.

Я скучаю. Это единственное объяснение моей тяги к прошлому. Не помогают никакие советы и психотехники. Можно только смириться, стараться скучать все тише и тише с надеждой когда-нибудь научиться просто помнить.

«Запомни, как бы тебе не было больно, ты всегда должна ступать так, словно идешь босиком по шелку

Окружающим легко сказать: «Не принимай близко к сердцу».
Но откуда им знать, какова глубина твоего сердца, и что для него близко?

Есть люди уютные, как дом. Обнимаешь их и понимаешь: я дома.

Даже и не суеверных людей накануне пятницы 13-го тянет прикинуться туманом и раствориться на время в пространстве. Так, на всякий случай.