Maga Ibn

— Я достаточно написал о тебе, чтобы русский язык снял свою шляпу перед твоей красотой. Это случилось, теперь можно выливать чернила и отбросить перо. Смотри, как рассыпаются слова, моя тайная…

Эта женщина опьяняла меня, когда я вовсе не пил. Она разожгла во мне такую ревность, будто всю мою кровь вливали в сосуд и к сосуду подносили факел. Она настолько затмевала остальных женщин, что вскоре всякий запах женских духов обернулся для меня запахом уксуса. Однажды, шутки ради, я пристально заглянул в ее голубые глаза и тут окончательно, пропал. Я познал жажду. После этого, приходил к ней сотню раз, чтобы снова бесперебойно всматриваться в этот омут. Там вам и Северные ветры и лето в Венеции и всеми искомая, истина. В ней как керосин, играло коварство, но она не подносила спичек, вместо этого — мягкость. Эта двойственность делала ее таинственной и неизбежно сложной. Поэтому нет, у меня не оставалось вопросов, почему именно она стала особенной в моих глазах.
Неповторимая женщина.

Он долгое время был в ладу со своей тьмой и пороками. Он не для кого не включал свет в своем сердце, те кто «обитали» в нем, входили со своим фонарем или спичкой или растворялись в темноте. Но знакомство с этой женщиной переменило его. С каждой новой встречей, он все больше задумывался над тем, как распрощаться со своим мраком. О, нет — прощания ему было недостаточно. Он желал вытеснить всякое мрачное из своего сердца и развернуть там цветочные поля, только для того, чтобы знать самому и по случаю, намекнуть ей, что у нее «где — то» есть пространство — тихое, никем незагрязненное безопасное, надежное, где она может побыть, когда захочет сбежать от всего, где она может помолчать или бегать босой, где она может побыть какой угодно. Он был тверд в своем решении и ничего не могло заставить его усомниться в своем выборе.

И дики тех ущелий племена,
Им бог — свобода, их закон — война,
Они растут среди разбоев тайных,

Жестоких дел и дел необычайных;Там поразить врага не преступленье;
Верна там дружба, но вернее мщенье;
Там за добро — добро, и кровь — за кровь,
И ненависть безмерна, как любовь.

Не старайся обогреть все человечество… сгоришь, и даже слова благодарности на твоей могиле… тебя вряд ли утешат

Мы слишком далеки друг от друга, принадлежим к разным мирам, и все-таки именно с тобой я узнал, что такое любовь, почувствовал, как это бывает, когда незнакомый человек вдруг становится дороже всех на свете. После нашего знакомства я изменился, стал лучше и всю жизнь буду благодарить тебя за это. Я не ропщу. Напротив, я твердо знаю, что наша встреча была не напрасной, и я рад, что мы были вместе, пусть и не очень долго. Если когда-нибудь, в следующей жизни, в далеком-далеком будущем, мы встретимся вновь, я улыбнусь тебе и вспомню наше лето. Мы многому научились тогда друг от друга, а главное — научились любить. И может быть, на самый короткий миг ты почувствуешь то же, что и я, и улыбнешься мне, вспомнив все, что мы пережили вдвоем.

вы меня никогда не любили. если любовь разложить на все её составные элементы — всё налицо; нежность, любопытство, жалость, восторг и т. д. если всё это сложить вместе — может и выйдет любовь.
— но это никогда не слагалось вместе.

всё, что ты любишь, вскоре тебя убьёт, просто влюбляйся и начинай отсчёт, сразу привыкни: разум, а не душа, чтобы ты мог хоть как-нибудь, да дышать, чтобы ты мог о худшем не говорить, чтобы не слишком мятым был утром вид, чтобы не думать… впрочем, не хватит сил, если кого-то любишь, а не любил.

это как мантра, правило и девиз, это задача, где не подставлен «икс», твёрдый совет: «боишься жестоких слов, так не люби, а лучше — не верь в любовь».

я как обычно путаю имена, сердце в броне, душа не…
… показать весь текст …

единственное, что может быть хуже, чем потерять любовь всей своей жизни — это узнать, что она нашла свою.

Чaстo мы понимаем, чтo нужны были чeловeку, кaк передышка, а так хoтелось быть его (-ее) дыханием.