Ловец Снов

— Здесь почти всегда пасмурно. Это ведь Петербург — город дождей, туманов и мостов. Город контрастов. Королевство печали и радости.
— Кажется здесь мне самое место…

Вечерний Питер заслуживает особого внимания. Это время, когда город бережно окутывает всё вокруг серым покрывалом тумана, постепенно убавляет громкость городского шума и зажигает многоцветные фонари. Питер умеет создавать уют так, что ты не чувствуешь себя совсем чужим и посторонним на его широких проспектах. Изредка тишину нарушают голоса чаек и сигналы проезжающих мимо автомобилей. Светлячки фар медленно тянутся по проспектам. Музыкальные композиции, доносящиеся из автомобилей, быстро сменяютс…
… показать весь текст …

Его глаза открылись. Мёртвую тишину стерильной палаты сложно назвать исцеляющей. И несмотря на то, что здесь людей возвращают к жизни, выдергивая из вечно голодных и хищных лап смерти, жизнью здесь совсем не пахнет. Сосредоточенно изучая потрескавшийся потолок, он ощущал себя вырванным с корнем деревом, которое оставили погибать на холодном снегу, так как нести дальше не представлялось возможным. Бесцветность и вакуум окружающей обстановки отравляли сознание, но в больничной системе ценностей —…
… показать весь текст …

— Люди должны быть совместимы и желательно идеально…
— Что значит идеальная совместимость? А такая разве бывает? Люди — не фабричные элементы конструктора Лего, в котором цветные части без труда соединяются одна с другой. И неважно, встретились ли вы целостными или же вам досталась разобранная горстка деталей, в любом случае, не получится добавить кусочек здесь и убрать кусочек там. Невозможно разрушать и собирать человека заново. Неправильно разбирать и группировать составляющие так, как тебе у…
… показать весь текст …

Ей нравилась пёстрая уличная лента из людей, зонтов и машин. В ней отзывалось атмосферное течение дождливой реки. Вот она мечта — быть в эпицентре питерского шторма. Ей нравились экспромты уличных музыкантов с немыслимым смешением стилей: вот он концерт Виктора Цоя, а на Лиговке уже слышен вальс Шопена. Ей нравились искры, летящие с трамвайных проводов, они словно чертята с булгаковских страниц неожиданно выскакивали и растворялись в неизвестном направлении. Симфония автомобильных гудков, мчавши…
… показать весь текст …

У каждого человека всего одна жизнь, лимитированы шансы на спасение и единственная подлинная любовь. Оригинал без копипастов. Мы — две параллельные прямые, пересеклись вопреки всем законам Вселенной. Пересеклись, чтобы спасти друг друга. Но что-то пошло не так. Наверное потому что мы попытались спастись с помощью того, что нас окончательно и бесповоротно убьёт. Да, именно убьёт, а не сделает сильнее. Привет тебе, о великий Ницше. [1]
Мы были собранием противоречий в четырёх томах черно-белых велибров с поломанной рифмой.
Раздробленная жизнь срослась как попало без гипса, но мы не опускали переломанные руки и всё еще пытались ими друг друга обнять.

Мне импонируют люди, которые пишут и публикуются не ради гонорара в виде лайков. Многие авторы/творцы начинают как уникальные бунтари, но со временем становятся «клиентоориентированными» и примыкают к серой пластилиновой массе посредственности, ментальный уровень которой диктует характерного уровня запросы. Отформатироваться под готовый шаблон, ответить на уже сделанный запрос — куда проще, чем публиковать/внедрять свою уникальность. Многие стремятся быть творческими людьми, как все… Но разве такое возможно? Творить как все…

Я понял что свободен, словно Валерий Кипелов, когда не захотел больше никого впечатлять и перестал бояться быть непонятым/неуслышанным.

Многие вещи при свете выглядят не тем, чем является на самом деле. Многие люди при свете, выглядят не тем, чем являются на самом деле. Многие вещи во тьме являются совсем не тем, что мы инстинктивно видим и дорисовываем кистями своего страха и воображения. Многие люди во тьме являются совсем не тем, что мы шаблонно думаем о них. И знаешь, я бы даже сказал, тьма гораздо честнее света.
[…]
Переливаться и сверкать на солнце своей обложкой — достаточно просто, а ты попробуй светить, когда воцарилась тьма, ведь здесь уже речь пойдет совсем о другом свете — о том, который у тебя внутри, в твоём содержании.
Свет неоднократно помешал мне увидеть истинные лица и теперь я доверяю только тем, кто побывал со мной в темноте.

Чтобы любить без деструкции нужно иметь смелость позволить человеку остаться самим собой. Безоговорочно обрести его полностью, без всяких «но» как самодостаточную единицу. Не пытается менять, ограничивать, контролировать. Ведь человек не может стать кем-то другим. Научиться быть очень близко, не разрушая, а наоборот поддерживая сформированную задолго до тебя конструкцию. Важно уметь говорить вслух обо всем и не бояться говорить правду. Важно делать это вместе, встречно, обоюдно, по взаимному согласию. Научиться этому искусству step by step, когда 1+1 равно 1 потому что one love.