Моя бездна без дна

Многие вещи при свете выглядят не тем, чем является на самом деле. Многие люди при свете, выглядят не тем, чем являются на самом деле. Многие вещи во тьме являются совсем не тем, что мы инстинктивно видим и дорисовываем кистями своего страха и воображения. Многие люди во тьме являются совсем не тем, что мы шаблонно думаем о них. И знаешь, я бы даже сказал, тьма гораздо честнее света.
[…]
Переливаться и сверкать на солнце своей обложкой — достаточно просто, а ты попробуй светить, когда воцарилась тьма, ведь здесь уже речь пойдет совсем о другом свете — о том, который у тебя внутри, в твоём содержании.
Свет неоднократно помешал мне увидеть истинные лица и теперь я доверяю только тем, кто побывал со мной в темноте.

Важно не упустить момент когда тот, кто играет с тобой, начинает играть тобой.

Перманентное одиночество — топливо для душевного огня.

Я вернулся. Вот он мой нулевой километр. Когда-то именно здесь всё началось и, по злой иронии, именно здесь всё и закончилось.
Я помню, однажды я стоял в этой точке Питера и мой мир просто рухнул. Сегодня я оборачиваюсь назад и не понимаю, за что я столько времени бился.

Увидеть/нащупать сокровенные точки души другого человека невозможно, если не наполнять ее своим светом.

Повзрослел. Теперь по-новому смотришь на каждого мимо идущего. Не задерживаешься на перекрёстках. Не оборачиваешься. Цепляет уже не поверхность. Всматриваешься вглубь. Ценишь то, что не уловить глазу — внутренний стержень и добросердечность. Упускаешь из виду всё мелкое, разменное, наносное. Перешагиваешь через пафос фраз. Но всё ещё замираешь от простоты и искренности. Удивляешься. Записал на полях, что человек не то, чем он иной раз кажется. Усвоил урок, что последнее слово всегда за поступком. Пусть не сразу. Забывал. Ошибался. Вырывал страницы. Больше не вырываешь. Не надеешься на чистый лист и на понедельник. Падаешь. Поднимаешься. Не пытаешься изменить почерк. Всё ещё поднимаешься. Не держишь обид, держишь дистанцию. Не ждешь.