Взгляд вперёд, обычный день,
Солнце, детские улыбки.
На земле цветёт сирень,
И весны — мир очень зыбкий.

Небо в клочьях облаков,
Ввысь уходит синевою.
И движение часов,
Не узреть ни в чём порою.

Только был недавно март,
А уже май на исходе.
Стаи птиц, любовь, азарт,
Молний свет на небосводе.
… показать весь текст …

На
кончике
красного
моря трепещет
бабочка на-
слаждений…
Вот так ускользает
кровь

а о любви, как и о боге всуе
произносить не велено губам.
что может горче быть тех поцелуев,
которые подарены не нам?

что может так пьянить и лихорадить,
одновременно придавая сил?
твоя любовь — богиня в белом платье,
которую под сердцем я носил.

пустая глупость — разорвать по крохам
живое сердце, осветив тропу.
я — словно Данко, ведь с последним вздохом
любви в груди пылающей умру.
… показать весь текст …

А живем мы всегда накануне.
Накануне каникул в июне,
Часа звездного, черного дня,
Золотого сухого огня.
Накануне разлуки и встречи.
Обними меня крепче за плечи.
Мне не жить без тепла твоего
Накануне не знаю чего.

Язык, натренированный молчанием, выступает редко, но метко.

Давно неблагодарна так затея
Писать стихи, извилиной потея,
Читатели не лезут в букв болото,
А, сидя-лёжа, лайкают лишь фото…
Теперь рулИт одёжное занятье-
Снимать трусы, рубашки, майки, платья
С различных тел с улыбкою зовущей
И в Сеть, — сверкать пред публикой снующей,
Всем тем, чем наградили папа с мамой,
Фронтально, сбоку, снизу, панорамно…
Чуть дышит эра буквенных просторов,
Особо рифмование в которых,
Её уход мы встретим с обожаньем
Кудахтаньем, мяуканьем и ржаньем.

Она была вся израненной, когда её нашли рядом с обгоревшей машиной. Ей сделали 12 операций, она будто провела месяц в могиле. Она ничего не помнила, ни аварию, ничего…
А потом, однажды, в больнице, она проснулась и увидела за окном птицу, возможно, птица на дереве пела. Инес после аварии ничего не слышала. По возвращении домой она написала письмо своей сестре.
Я пишу тебе, так как возможно никогда больше этого не услышу. Лука говорит: «Мы выжили, Инес, как два обгоревших цветка». Я слежу за ег…
… показать весь текст …

Музыкой в мой остывающий мир
Врывается с грампластинок,
Юности давней забытый кумир,
С голосом исполина.
Бархатность голоса сводит с ума,
И где-то опять под сердцем,
Ритмом звучат этой песни слова,
Словно я вновь на концерте.
Майской сиренью любовь расцвела
Первая, в звуках аккорда,
Как же давно моя юность прошла,
Вместе с пластинкой истёрта.

У Адама-толстяка и то, что из ребра, тоже жиром заплывшее.