А ведь ты тоже являешься чьим-то наркотиком и даже не задумываешься об этом. Пока читаешь это, кто-то не просто думает о тебе, с ума сходит. Пока ты занимаешься своими делами, у него ломка до мышечной боли, до хруста в костях. И ничего не помогает, отпустит только, когда увидит твои глаза, услышит голос, поймает губами твои непокорные, непослушные. И так до следующей дозы… промежутки всё короче, а желание всё острее…

Не знаю, чего в тебе было больше: любви или ненависти, нежности или страсти. Мы занимаемся не любовью — войной. И ведь в каждом стоне нет проигравших. А ты любишь так, будто хочешь меня, как марионетку, на руку. И вывернуть наизнанку, чтобы посмотреть изнутри. Забавно. Когда-нибудь ты поймёшь, что я состою из того, что ты в меня заложил.

А у меня от тебя мурашки по коже. Самые честные, самые искренние, самые настоящие. А у меня от тебя счастье в глазах. Такое яркое, такое пронзительное, что ночью вместо звезд. А у меня от тебя замирающее сердце, то пропускающее удары, то бегущее куда-то вперед. У меня от тебя дрожь по телу, ни с чем не сравнимая. У меня от тебя как ни с кем, как никогда. А у тебя?

Наша любовь пробивалась упорно там, где казалось невозможна сама жизнь. Вопреки всему. Как слабый росток, который внезапно пробился на автотрассе. И ведь тысячи машин снуют туда-сюда, а он растет. Что-то оберегает его, чтобы не погибнуть под колесами.
Ты оберегаешь наш мир от всех угроз из вне. Твоя спина давно покрыта ранами, которые не успевают заживать. Стал для меня щитом, укрытием. Тем, кто невидимой рукой укрывает росток от гибели.

NIHIL VERUM EST LICET OMNIA. НИЧТО НЕ ИСТИНА, ВСЁ ДОЗВОЛЕНО. Просто фраза для кого-то. Это я, это моя сущность. Чем живу, что делаю с другими. Вскрываю слой за слоем оболочки душ, проникая туда, где не было до меня никого. Живу твоими эмоциями, мыслями, ощущениями, выдавая за свои собственные. Становлюсь твоей тенью, голосом в голове, ударом сердца, пульсом в венах. Начинаешь мною дышать и задыхаешься, если делаю шаг в сторону. Мне дозволено всё, потому что я — твоя истина.

Скучаю по тебе. Невыносимо скучаю. Тоска по тебе — моя тень. Живет со мной. Растет день ото дня. Заполняет пустоту. В этой тоске ты повсюду. Как голограмма. Вроде как живой, но не обнять, не почувствовать тепло рук. Загадаю тебя в ночь на пятницу — вдруг сбудешься однажды.

Я с тобой совсем без панциря. Мясом наружу. Может глупая, может наивная, может ребёнок… Но в любви иначе не бывает, если искренне… только вот так. мясом наружу

И ты точно знаешь, что мне не нужно от тебя ни слова, чтобы услышать твою душу. Достаточно глаза в глаза. Достаточно пары секунд немого контакта, который заменит десяток многочасовых бесед. Я тебя чувствую, даже не видя. Ты давно моя молитва, что ночью вместо сна. Я знаю тебя наизусть, на память, на кончиках пальцев. И я давно перестала искать глазами падающую звезду или жечь бумажки с желанием в шампанском под Куранты… Ведь ты уже есть, ты уже здесь, ты рядом…

Приди ко мне ночью, и не важно в виде чего. Пусть ты будешь в виде мысли: такой настойчивой, что прилипнешь к черепной коробке и будешь звучать внутри меня. А может в виде сна: знаешь, такого почти реального, что можно потрогать, почувствовать. Или в виде мечты, что всегда со мной. Неважно как. Просто приди… согрей, обними так, как умеешь только ты, я скучаю.

Ты упрямо твердишь, что нужно во всем идти до конца. Любая чаша должна быть испита, чтобы перевернуть и до последней капли. А я люблю оставлять после себя послевкусие. Оставлять себя ровно на глоток. Чтобы ты разрывался между желанием испить и растягивать как можно дольше. Буду манить тебя своей последней каплей на губах. Будешь проводить сухим шершавым языком, чтобы еще раз почувствовать меня, оставить в памяти, запечатлеть под кожей. Будешь сходить с ума от желания повторить. Бродить среди полок и искать меня среди сотен ароматов, вкусов. Пробовать, плеваться, морщить нос. Иногда бежать в уборную после очередного неудачного эксперимента. Будешь упорно искать среди многих. Я — твое послевкусие. Горькое, незабываемое, жгучее.