Сначала ты не видишь этого человека на фоне толпы.
Потом ты не видишь толпы на фоне этого человека.

Родившись — круг судьбы очертим,
Потом в итоге умираем,
НО от рождения, до смерти
Мы время в жизни коротаем.

В истоке своего пути
Мы заблуждаясь верим в вечность,
НО жизни вкус не ощутим,
Понять пытаясь бесконечность.

Что не хранили — истекло,
Возможно был исход иной?
НО близких чувствуя тепло
Мы примиряемся с судьбой.

Даже если знаешь 15 языков — русский всё равно нужен. Мало ли на ногу что упадёт или радость надо выразить.

Самым опасным распространителем бешенства на Земле является человек.

Хлопья белые с яблонь сдувает разнеженный май.
Небо скатертью синей, а солнце ржаным караваем.
Это родина… Тот первобытный непуганый рай,
где дворянской породы хвостатые лаем встречают.

Нагулялась душа по бетонным туннелям столиц
сиротливой пичугой, где сложно к кому-то прижаться,
чтобы выплакать боль — замкнут круг недоверчивых лиц.
Станешь свой, обучившись искусству притворства — паяцем.

Не смогла… Манекенов пластмассовых холоден взгляд.
Дома — даже чужой неожиданным «Здравствуйте!» лечит.
Я…
… показать весь текст …

Проживая, как и все, свою жизнь, я ощущаю огромный опыт за спиной и подозреваю огромный вопрос впереди… На ум приходит поэма А. Блока «Двенадцать», где с красным флагом… «в белом венчике из роз» впереди Иисус Христос… как огромный вопрос о будущем…

и не пишется и не пьется
только мается без причин
в этом марте так мало солнца
да и то, что ни день, горчит
воздух выдержанный, сосновый
выпивается в два глотка
я пытаюсь услышать слово
не знакомое мне пока
червоточинами проталин —
не то слезы, не то капель —
этот март слишком много стали
льет в небесную акварель,
не давая покоя спящим,
растревоживает их сны
… показать весь текст …

Там нет ничего, обернёшься — и ты пропал.
Там темень такая, что снега не различить.
И детские вещи оттуда несут в подвал,
когда уже больше некому передарить.
Уже отобрали бумагу и карандаш,
и пустошь уже такая, что не смотри,
и если кто шевельнётся, так то не наш,
а наши давно уснули у нас внутри.
И зайца забрали уже, и велосипед,
и бабку, и дедку, и всех четырёх собак,
и свет погасили, и даже тебя там нет.
А ты всё стоишь и пялишься в этот мрак.
Там нет ничего, и не выкормить даже моль.
Кого-то прибрало время, кого-то сны…
… показать весь текст …

Ручная кладь, иллюминатор, укрыться пледом, слушать джаз — нам больше ничего не надо, все предначертано для нас, как будто бог, большой и нежный, нам стал приятелем в пути. Нас больше ничего не держит, и мы легки, и мы летим. И зрением иного рода мы различаем без труда, как изменяется погода, как вырастают города, как дети требуют рождаться, как слово требует строки. Полета стоило дождаться, и мы летим, и мы легки. Над бесконечностью пространства, над нереальностью потерь свободу равенства и братства мы постигаем в пустоте, в потоке воздуха и света, крылатым ангелам подстать, мы обнуляем километры во славу чистого листа. Иерихонские турбины, всепобеждающий мотив.
Мы избраны и мы — едины.
И мы легки.
И мы летим.

Благодарю, прекрасный друг бесценный,
Мой самый лучший и волшебный маг
За эти слёзы в бликах светотени
И мой рассветный торопливый шаг.

Когда по улицам твоим полупустынным
Весенним утром я спешу домой,
Ты даришь мне свои святые крылья.
Нет, не бегу — лечу я над землей!

Спасибо небу за мгновенья эти
Очарования бескрайнего тобой.
Живи, мой град Петра, и будь бессмертен,
Мой светлый гений, город золотой!
… показать весь текст …