С женой мы прожили в любви,
и ничего не знал я лучшего,
теперь мольба — «Переживи!» —
понятна стала мне у Тютчева.

Точно также как разные музыкальные инструменты звучат по — разному, так и люди живут разной жизнью, не из-за того что попали в те или иные обстоятельства, а потому что сами их создали, просто по другому не умеют, такая у них частота, такие заводские настройки.
И когда это понимаешь, успокаиваешься, и не ищешь больше
Во всем виноватых врагов, а стремишься только к чистоте звука
Заложенного в тебе.

Мне жаль всех тех, кто раздувает зло
И думает, что вот она, победа…
Не замечая, как гниют от слов
И восхищаются от собственного бреда.

В спорте можно прославиться по всякому:"рука Бога" Марадоны, нога Акинфеева, а вот Дзюбе однако не позавидуешь — приличные конечности уже заняты…

А жизнь — она божественна. Она
Способна, позабыв про все угрозы,
Нам улыбаться солнечно сквозь слёзы
С небес высоких и с земного дна.
И тушь стекает по её щекам,
И дёргаются губы от обиды,
Но счастье вновь на нас имеет виды,
И горю нас слабо прибрать к рукам.

Мир этот майский
из листьев и трав…
Так и уйдём, ничего не поняв.
Щебет и гомон пресветлого мая.
Так и уйдём, мало что понимая,
Так и уйдём, не поняв ни аза.
Видишь, по древу стекает слеза?
Чувствуешь —
пахнет смолою древесной
Мир неизведанный,
мир неизвестный.

А знаешь, у меня роман.
С июнем, с озером и садом,
Ласкаю всех влюблённым взглядом
И, как заправский графоман,
Пишу любовные стихи
По пять, по шесть, по семь за сутки —
То воспеваю незабудки,
То лютики и лопухи.
Пишу: «О, воздух! О, вода!» —
А мне в ответ то плеск, то шорох.
Моих посланий целый ворох
Несут ветра невесть куда.

Вот уплыл бы — нету лодки,
Укатил бы — нет колёс.
Накатил бы — нету водки,
Разрыдался б — нету слёз.

Давай загадаем желание сбыться, встретиться, где-то столкнуться лбами, в списке попасть на одну страницу, к одной иконе прильнуть губами, давай почувствуем это «вместе», нутром, молекулой миокарда, давай случайно — в пролетах лестниц, на полке старенького плацкарта, на фотокарточке летних улиц из «полароида» иностранца; давай загадаем, чтоб нас вернули — и наконец-то начнем сбываться!

Ноябрь — почти имбирь. Я не люблю имбирь. Я не люблю корицу и сладкий ванильный дух. Я не хочу решать to be или not to be. Я не умею выбрать только одно из двух. Рынки полны хурмой. Я не люблю хурму. Я не люблю дожди, золото и сквозняк. Я проживу без них. Только вот не пойму, как без того прожить, что не любить нельзя. Как без тебя прожить. Кем без тебя прожить. С кем без тебя прожить, если нельзя с тобой. Осень ввела режим, строгий такой режим, осень ввела войска, правила и конвой. Птицы ушли на юг. Рыбы зарылись в ил. Осень ввела войска. Осень взвела курок. Мне не хватает слов. Мне не хватает сил. Это чужая ты. Это чужой порог. Дальше уже нельзя, дальше твое тепло. Я не могу войти. Я не хочу на чай. Слышишь, они идут — каплями за стеклом. Скоро меня найдут. Здесь комендантский час.
Запах - протяжный стон, даже дышу с трудом, вязкий густой туман держит дверной проем.

Пахнет ванильным сном твой золоченый дом.

Будущее — корицей.

Прошлое — имбирём.