В настоящей поэзии
всегда раскрывается цветок искренности,
чем искреннее она, тем больше в ней красоты.

Оставайся в настоящем. Ты ничего не можешь изменить в прошлом, а будущее никогда не будет приходить к тебе в точности таким, каким ты его представлял или ожидал увидеть.

Тишину вдруг разрезал звонок,
И застыло течение века…
Мне сказали, что нет человека,
Мне сказали, что быть он не смог.

Шел ли дождь за окном или снег,
Выходные текли или будни…
Мне сказали, что был человек,
Но сказали, что больше не будет.

В голове замелькали огни,
Там и юность и кадры из детства,
Я подумал: ошиблись они.
Я подумал куда ему деться.
… показать весь текст …

Если начальник блистает умом и мудрыми решениями
И только ему одному известными долгосрочными программами,
То это разруха полная, крах системы, один в поле не воин, задача начальника совсем в другом — в создании системы, подборе кадров, и правил, которая сама замечательно справится без него в автоматическом режиме, в любой ситуации.
Хорошего начальника должно быть не слышно и не видно —
Это закон.

Под мамино крыло улечься спать,
как в детстве, забывая о плохом.
Дышать всей грудью и опять мечтать
о звездах, о любви и о былом.

Она рукою ласковой своей
погладит волосы и поцелует в щеку,
Под маминым крылом всегда теплей,
не грустно и не одиноко.

А я спрошу:
— Ты тоже веришь в фей, которые творят и вытворяют?
Она ответит:
— Ты мой чародей,
… показать весь текст …

Ошибочно предполагать, — будто время способно залечивать раны. Времени не свойственно исцелять, ему под силу ослабить действие ран, зарубцевать их и сделать менее восприимчивыми к боли. Спустя время, даже глубокие подкожные раны, терзавшие когда-то, — становятся бесчувственным отражением прошлого, превращаясь в нечто более привычное и незаметное. В то, с чем можно смириться: так, как смиряются с неизлечимыми увечьями, полученными судьбой. Люди, — потерявшие зрение, учатся видеть во тьме, лишившиеся рук, пытаются писать ногами, так и люди с искалеченными сердцами и исколотыми душами, — вновь учатся верить в лучшее, несмотря на утерянные части себя. Чтобы когда-нибудь, раны в сердцах длинною в жизнь, — суметь взрастить давно забытыми цветами.

Приятно мне твоё внимание,
Как ты кружишь вокруг, жужжишь.
Скажи, о чём твоё жужжание?
О чём, так шумно говоришь?
Быть может, о заботах важных?
Или о длительном труде?
О том, как избегает каждый,
Едва увидев твою тень?
А может, ты молчишь, бедняга?
И никому не говоришь,
Что стоишь четверых, трудяга!
Летаешь, выбившись из сил?
Что засыпаешь там, где можешь,
Не там, где сухо и тепло!
… показать весь текст …

Комплименты в наш адрес эффективны до тех пор, пока не повторились для других.

Снег да снег. Небольшой городок.
Снег да снег. Белый снег под ногами.
Он похож на пуховый платок,
что когда-то вязала я маме.

Помню комнату. Теплый наш дом
(тихий вечер был снежен и светел).
Я сидела под белым окном,
набирая пушистые петли.

Календарный примятый листок
да свечи догоревшей огарок.
Как хотела закончить я в срок
нежно-белый пушистый подарок!
… показать весь текст …

Резва сирень — и тонким ароматом
пронзила сад, вобравший сквозняки.
Я помню дом, где так звучал когда-то
романс, рожденный в две плюс две руки.

Как будто нот прозрачные медали,
ложились пятна солнца чередой.
Две пары рук друг друга дополняли:
в одной — мечта, а опытность — в другой.

Я вновь в саду, неведомым влекома.
Душа-сирень по-прежнему цветет.
На месте дом. Звучит романс знакомый.
Да вот… чего-то в нём недостает.
… показать весь текст …