Виктория Тищенко

Эпиграф: «Стишок писнуть, пожалуй, всякий может…» Сергей Есенин

Стихи, стихи… Приемы неизменны:
сложил слова — и никаких гвоздей!
(Немного рифмы звонкой — для цемента,
немного сантимента — для людей).

Стихи, стихи… Твои пятиминутки.
Им, как и звездам в небе, несть числа.
Вот папа Карло тоже делал куклы —
но лишь одна взаправду ожила.

Зеленая ветка, растущее благо,
глотая нектар грозового озона,
взрослела и знала, что станет бумагой,
не просто бумагой — бумагой особой.

Отменной, отборной. И вечером черным
под облаком-шапкою мягкого света
хранить будет формулы смелых ученых,
а, может быть, мудрые мысли поэта.

Но смысл и домысел — разные силы.
Кто станет считаться с ничтожною веткой?
Решил сортировщик надежд древесинных,
что быть этой ветке обычной салфеткой.
… показать весь текст …

Никто никогда мне не скажет,
что значит безмерное счастье,
какая таится прохлада
в углах обожаемых губ.
И это молчанье обяжет
самой познавать это счастье,
ловить откровение взгляда,
касаясь уверенных рук.

Никто никогда мне не скажет,
что значит безмерное горе,
жар-молния бьющая крепость
стожальным своим языком.
И это молчанье обяжет
… показать весь текст …

Стояла Гордость с задранной губой
и Злоба нервно начинала запись,
когда шел суд последний над тобой
в огромном зале, полном доказательств.

Обиды плач понятен был и прав,
речь Рухнувших Надежд разила сердце
и Гнев блистал, как грозный томагавк
в руках раскосоокого индейца.

И каждый громко, твердо и спеша
изобличал — и начинал сначала.
Все это долго слушала душа.
И только Нежность в уголке молчала.
… показать весь текст …

Мальчишка с прогулки вернулся домой,
пальто нараспашку, продрог… «Боже мой!
Мороз на дворе…», — видит мама, строга:
в свой шарф шерстяной сын укутал щенка.
«А это откуда?! Гони его: „Вон!“.
Нельзя к нам собаку… Забыл уговор?»
«Но, мама! сама ты сказала: мороз.
Ты хочешь, чтоб ночью сиротка замерз?»
Недетское что-то мелькнуло в глазах,
и — гордость за сына в обычных словах:
«Ну ладно… Марш в теплую ванну, Степан!
Но чур: со щенком ты гулять будешь сам».
Готовит с малиною чай для сынка,
найденышу в миску нальет молока.
… показать весь текст …

Вы это серьезно?
Довольно шутить!
Цветы на морозе
способны цвести?

В кристаллах белесых,
один в вышине
алеет морозник
на белом окне.

Метель, половинясь,
дробит все подряд.
На улице минус,
мороз-рафинад.
… показать весь текст …

Ах, маки-маги в пепельной траве,
растущие на сером бездорожье.
Любимцы лета огненных кровей,
зачем взошли вы на отшибе божьем?

Пьет соки ваши хладнокровно зной.
И ветер треплет пыльными руками.
А вы всё ярче алой пеленой,
вам нипочем и пыль, и сушь, и камни.

Наденет солнце облака тюрбан.
Под пришлый дождик мелкого пошиба
узнаю вас по пламенным губам
чужих случайно встреченных улыбок.
… показать весь текст …

В два цвета крашена дорога,
а вариантов-то немного:
ступай по черной полосе,
ступай по белой полосе —
придешь туда, где будут все.

Резва сирень — и тонким ароматом
пронзила сад, вобравший сквозняки.
Я помню дом, где так звучал когда-то
романс, рожденный в две плюс две руки.

Как будто нот прозрачные медали,
ложились пятна солнца чередой.
Две пары рук друг друга дополняли:
в одной — мечта, а опытность — в другой.

Я вновь в саду, неведомым влекома.
Душа-сирень по-прежнему цветет.
На месте дом. Звучит романс знакомый.
Да вот… чего-то в нём недостает.
… показать весь текст …

Из тумана возник
день — белеющий лист.
Для меня это миг,
для тебя это жизнь.

Пусть уйдет втихаря
он без огненных строк —
это эра твоя,
озорной мотылек.

Магистраль-абордаж,
придорожная дрожь.
В рыжей клумбы мираж
безрассудно нырнешь.
… показать весь текст …