Только сильные, когда они обессилены, достойны жалости, для слабых же не должно быть её в твоём сердце. Слабость — это сила… Все слабые опаснее сильных врагов, ибо они хитры, и эта хитрость — сила их… Скоро можно возбудить жалость сильного — и она губит его. Слабые — злы. Они не умеют щадить, не знают великодушия. И их не нужно щадить.

У Ларисы душу умишко съел.

Человек никому не нужен, кроме самого себя.

Жена к тебе вроде цепью на всю жизнь прикована…
И оба вы с ней на манер каторжников.
И старайся идти с ней стройно в ногу…
а не сумеешь — цепь почуешь.

Основная задача всех церквей была одна и та же: внушать бедным холопам, что для них — нет счастья на земле, оно уготовано для них на небесах, и что каторжный труд на чужого дядю — дело богоугодное.

-Как ты относиться к женщине?
-Со страхом божьим!

И теперь я смотрю на нее и думаю:
«Вот человек, который скоро заявит о своих правах на мое внимание к нему и на весь мир моей души… Станет рыться во мне, изучать меня, следить за мной, думать обо мне, и все это затем, чтобы узнать, что есть я. Я же сам так смутно представляю себе то, что есть мое «Я».

Жизнь? Иные люди? А тебе что до того? Разве ты сам — не жизнь? Другие люди живут без тебя и проживут без тебя. Разве ты думаешь, что ты кому-то нужен? Ты не хлеб, не палка, и не нужно тебя никому.

Забавно видеть, как люди фальшивого ремесла, перестав притворяться, обнаруживают истинное своё ничтожество и пустоту души.

Люди, которых понимаешь сразу, люди без остатка — неинтересны. Человек должен вмещать в себя, по возможности, все, плюс — еще нечто.