1) «Красный» по-бурятски — улан.
2) «Чирей» по-белорусски — скула.
3) «Бутылка» по-армянски — шиш.
4) «Бабочка» по-валлийски — «живой жеребёнок».
5) «Тюремная камера» по-английски — «тюремная клетка».
6) «Отбывать наказание» по-русски — мотать срок.
7) «Кошелёк» по-узбекски — карман.

Раньше остро стоял лишь один вопрос, где именно человеку искать справедливость? Но уже сегодня, мы думаем о том как нам сделать так, чтобы ее хватило каждому.

Взрослеть — взрослеем, а стареть совсем не хочется. Ценить начнём покой и тишину. И только верный спутник — одиночество, не даст скатиться вниз или ко дну. Храним свой мир в душе такими песнями, которые в проекции на взлёт. Хотим добра желать и быть не пресными, пока культ потребления идёт. Насколько мы остались настоящими? Каков процент накопленных слоёв? Нам взять бы и прозреть и стать не спящими, да благостью наполнить до краёв.
Я не твержу, что помню себя прежнюю — себя мне предстоит ещё искать. Хочу быть мудрой и ещё немного нежною. А также чаще что-то отдавать.

И так хочется материть, тех предАвших и не краснеть,
Чтобы просто остаться жить, чтобы завтра не умереть,
Потому что, есть счет друзьям и в карманах грохочет медь,
А я связана по рукам, кем-то заперта в эту клеть.
Где давно мне не снятся сны, так похожие на мечту
Вновь стою у кривой черты, молча вглядываюсь в пустоту.
Освежеванна на куски теплой плоти за маету.
Ты любил, чтоб в отрыв башки? Если врозь то невмоготУ?
Вот и я не смогла так жить, чтобы кем-то еще владеть
Распустила у шрама нить, кошкам вынула свой хребет.
Но не надо меня спасать и так искренне сожалеть,
Мне теперь есть о чем писать и возможно когда-то спеть…

Переигрывать, мальчик мой, это сверх
Да я верю, таких вечно тянет вверх,
Но срываются чаще, прости за смех,
Те, кто стал отважным.

Я не буду в смятеньи перчатку мять,
Замирая, в прощанье, платок ронять,
И плечом своим хрупким тебя подпирать,
Ведь игра была лажей.

Понимаешь, хороший мой, мужика
Выбирают нутром, частью мозжечка,
Пусть и полного дурочка,
Хоть измайся.
… показать весь текст …

После долгой проповеди священник спросил у прихожан: готовы ли они простить своих врагов? Около половины из них подняли руки. Недовольный результатом, священник продолжал говорить еще минут 20, а затем повторил свой вопрос. На этот раз руки подняли около 80% прихожан. Священник читал проповедь еще 15 минут, и снова спросил: готовы ли они простить своих врагов? Уставшие прихожане ответили единогласно, и только одна пожилая еврейка воздержалась.
— Тётя Сара, вы не готовы простить своих врагов?
— Ой, ну таки у меня нет врагов, — смиренно ответила старушка.
— Это замечательно! А сколько вам лет?
— Девяносто три.
— Тётя Сара, пожалуйста, выйдите вперед и расскажите нам, как человек может дожить до 93 лет, не имея при этом ни одного врага.
Еврейка медленно вышла в центр храма, обернулась к прихожанам и, улыбнувшись, сказала:
— Ой, ну таки это же элементарно! Я просто пережила всех этих сук…

Я не буду хорошей девочкой. Тихо идущей по судьбе. Я сама создам свою судьбу.

Взрослею, и судить совсем не хочется, всё чаще хочется обнять, боясь погрязнуть в одиночестве, решила святость не искать.
Всё реже я являю стойкость, себе я позволяю слабой быть, да, я ранима, скрыта колкость, всё больше хочется любить.
Отбросив маски, не скрываю нежность и с щедростью немыслимой дарю, гнездится где-то в сердце безмятежность, и близится мой возраст к сентябрю.

Мои разочарования в людях, настолько логичны, поскольку закономерны, во всем, в тех же мелочах в отношении себя, и то ли я допускаю такое априори, то ли люди, сорри… дерьмо.