Лена Пчёлкина

Ботиночки были тёмно-коричневые.
Маленькие дырочки с трудом впускали в себя плоский коричневый шнурок.
Прохаживаясь по комнате, в которой жили тётя с мужем, я чувствовала, как будто мои пятилетние ножки всунули в консервные банки — такими неудобными были мои первые ботиночки.

— Не вздумай спрятать или выбросить ботиночки, — предупредила меня тётя.
Я вижу недовольство на её сомкнутых губах и на её серьезном лице…
Мне страшно!
Мамина сестра слышит то, о чём я думаю?!

— Хочу валенки, — хнычу я, —…
… показать весь текст …

Папа умер в 1955 году, в марте.
Март в Брянске ещё не весна, но уже и не зима…
На моих пятилетних ножках великоватые мне валенки с галошами делают так: хлюп, хлюп, хлюп…
Я так же хлюпаю носом и высмаркиваюсь в подол маминой юбки.
Мамина сестра, которая приехала на похороны, недовольна моим поведением.
Ну что же, я её поведением тоже не очень-то довольна.
Она шушукается с моей мамой обо мне.
Подслушиваю, подглядываю за ними, как кот Васька, но не мурлыкаю, а тихонько плачу.
Я должна ехать с моей…
… показать весь текст …

Вы оскорбили женщину.
А для чего, зачем?
Была ль в её жизни трещина,
Была ли жизнь вообще?

Она не виноватая,
Таков судьбы засев.
Как лампочка стоваттная,
Сгоревшая совсем.

Мужчина ли снасильничал,
В любви не повезло?
Не стоит так ехидничать
Бездумно, даже зло…

Поработать на лугу,
Словно на татами.
Пахнет травка, — не могу,
Летом и цветами.

Ос целует вас взасос,
Мошки так и липнут.
До чего же сенокос
Обалденный в липне.*

В небе вьется ястребок.
Квас домашний -сладкий!
Пот ручьем и колет бок.
До чего же славно!

Поэзия — не зарифмованный текст,
А души, открытые настежь.
Поэзия — мысли бурлящей протест,
Спасение, радость и счастье.

И если поэт не утратил лица,
Не предал и подло и низко,
То вся его жизнь — не начало конца,
А только искание истин.

Он может гордиться высочеством струн,
Их звучною пламенной медью.
И Лира его не бесславный певун,
А точка опоры в столетьях.

Когда отсутствует ЧЮ,
Что чувством юмора зовется,
То визави так заведется,
Так разозлится: «Зачморю,
Паршивец, лох, тупой, сосиска,
Тебе лишь место в Чёрных Списках…»

Ему отвечу: «Милый эС,
Поскольку разной мы породы,
Вам, размилейшему, в угоду,
Превознесла бы до небес
Все Ваши творческие мансы…
Но Вы, друг, нЕ дали мне шанса.

Тот, кто с поэзией жизни повенчанный,
Прозою жизни восславит труды.
Сея разумное, доброе, вечное,
Можно рассчитывать и на плоды.

за время самоизоляций
придет любовник сразу в шкаф
нельзя ведь целоваться братцы
жди штраф

Едва затеплится на небе
Любви высокой огонек,
Мир тонет в нежности и неге,
Хоть миру вовсе невдомёк,

Когда и где пересекутся
Тропинки наших легких ног…
Не избежать нам экзекуций,
Измен и битв, и злых дорог.

Ведь люди сами, только сами,
Любовь возводят в абсолют.
На жизнь и смерть пройдя экзамен,
Поутру кофе вместе пьют.

Столько раз опускались в бессилии руки,
Столько раз возрождалась из небытия.
Мне химерой казались защитные руны,
Ничему не учили Святых Жития.

Зверь бежит на ловца, округляются даты,
В золотистой прическе блеснёт серебро.
Мы с тобой посидим, подсчитаем утраты,
Посмеемся над бесом, который в ребро.

Розовеет рассвет, расплываясь туманно,
За окном упоённо звенят соловьи.
Все плохое мы сложим в твои чемоданы.
И вернем позабытое чувство семьи.
… показать весь текст …