Вьюжит мысль людская в неволе
О своих потаённых желаниях,
И не вырваться ей на волю,
Не исполнить своих мечтаний.

На лице злой гримасой в морщинах
Зарождаются боль, страдания,
И не сможет найти причины,
Чтобы радость позвать на свидание.

Может сможете выпрямить спины,
Посмотреть злым бурям в морды,
И понять, что нет вакцины,
Ни от смерти, ни от уродов…
… показать весь текст …

Странное затишье — нет дыхания,
нет привычного сопения, мурчания,
нет нигде ни шерсти, ни клочка,
не налить мне в плошку молока,
нет следящих пары глаз за мной,
перечёркнут накрест мой покой…

зашифровано послание
то ли комикс иль то протест
у всех поэтов есть забава
гротеск

Визгливо, режуще-пронзающе,
течёт словесное месиво,
любитель винегретов развлекается,
надменно. Холодно. Спесиво.

Змеёй, ахаханьем совиным,
куверт окинув томным взглядом,
льёт воду с помыслом звериным
в фужеры, вперемешку с ядом.

«Вы наслаждайтесь угощеньем!» —
писца хихиканье весельем
разносят глупые стервятники
над миром, над бедой, в ущелье.

О, эти данности, что делать с ними,
Ума не приложить. Мучений не убавят.
Кружатся вихри в жизни колдовские,
Закрученные цепи больно сердце давят.

Как вытерпеть невыносимое проклятие,
Зачем даны при этом вера и надежда?
Огонь горит, сжигая восприятие,
Одна мечта — исчезнуть безмятежно.

Страдания безмолвны, безутешны,
Слеза скупая ранит губы солью,
В груди снега холодны, белоснежны,
В глазах тоска застыла, остро, болью.

Мы с языками, люди, молчать не сможем,
Самое лучшее удовольствие в миру — беседа.
Но иногда мы кусаем губы, мучим себя, гложем,
Что не сказали кому-то, что-то без бреда.

За несозревшее невысказанное доброе слово
Ушедшим, самым родным, дорогим и близким,
Мы укоряем себя, в молчании судим сурово,
Даже поступок сей мы считаем низким.

На монологи никто из них не сможет ответить,
Внутренней пеной напрасные угрызения,
Нам не помогут свои поступки взвесить —
Чувство вины и сальная грань для осмысления.
… показать весь текст …

Мне не спится сегодня,
Ночь такая холодная,
Снег летит беззаботно,
А погода нелётная.

Замело все дороги,
И в груди всё застыло,
Поутру все тревоги
Разотру вместе с мылом.

В феврале истощились
Все запасы терпения,
Мечт потоки исчезли,
Надо ждать обновления.

Ночь ковыляет с чёрными лодыжками,
Февральская метель голодная,
От грусти воет неугодная,
Ей не дают играть с детишками.

Метель не любят, ей нигде не рады,
Её скрипуче-певческий талант
Записан в древний фолиант,
Хранят листы печальные баллады.

Угрюмостью окутанные лбы
Не радуют теплом из русских печек,
Век догорел двадцатой свечкой,
«А воз и ныне там», и правят силы тьмы…

Через нужду приходит озарение,
что власти нужно лишь смирение,
чтоб управлять овечьим стадом,
им нужен хлыст, ума не надо…

Минька и Гринька жили с матерью. Жили бедно и голодно.
Их отец погиб на войне, а может его и вообще как такового не было.
Мать получала пенсию по инвалидности и перебивалась случайными
приработками.
Она бралась за всё. Про таких женщин в старину говорили: «Одной
печи у неё только на спине не было».
Арина, а её так звали деревенские, ни в чём не отказывала своим
ребятишкам. Что бы, где бы ни закалымила, несла своим малышам.
Они так привыкли сидеть у неё на шее с открытыми ртами, что даже
подрос…
… показать весь текст …