Кто может наполнить каждое мгновение глубоким содержанием, тот бесконечно продлевает свою жизнь.

Откуда-то Лохматый знал, что таких уже давно не строят. Недаром рядом с блестящими от стекол многоэтажками его дом выглядел потрепанным грачом среди стайки павлинохвостых голубей. Два этажа, бревенчатые стены, черепичная двускатная крыша с ярко-зелеными пятнами мха и небольшой эркер с резными наличниками. А еще высоченные, в два человеческих роста, потолки, скрипучие деревянные полы и печка. Очень маленькая, даже крохотная, неказистая, со странным именем «буржуйка».

Давным-давно, когда Лохматы…
… показать весь текст …

Ушла эпоха толстых книг, на смену ей пришла эпоха коротких цитат.

Никогда не сдавайтесь Судьбе!
Не вставайте пред ней на колени!
И всегда будьте верны себе,
И конечно же тем, кто вам верит!

Память — это наше тёплое лоскутное одеяло, в которое мы охотно заворачиваемся, обнимая руками уголок, в особенно промозглые, насквозь пропитанные одиночеством, дни. Она оберегает нас, сохраняя много хорошего, со временем притупляя боль, принесённую жизненными ситуациями.
Наша память цепко держит запахи детства: бабушкиных плюшек, парного молока, новогодней ёлки, наряженной мандаринами, конфетами, игрушками; подъезда с кучей песка и разбросанного на улице карбида, подмосковных яблок и ворованной с поля кукурузы, цветущей медуницы и совершенно особого запаха кувшинок; реки, покрытой у берегов ажурной тиной…
Мы любовно разглаживаем солнечно-жёлтые, небесно-голубые, беззащитно-розовые квадратики своего одеяла, они дают нам силу: не потерять веру, обрести надежду, сохранить любовь.
Лоскутное одеяло — память не зря подарена человеческому сердцу, она не позволяет ему озлобиться, зачерстветь, помогает нам оставаться людьми.

Обиды — защитная функция самолюбия.

Все мудрые мысли были сказаны задолго до нас, мы занимаемся лишь их тюнингом и декорированием. Надеюсь у наших потомков хватит ума, чтобы избавиться от мишуры, и понять главное.

Хоть у века дорога крута,
но невольно по ней мы влекомы;
нас могла бы спасти доброта,
только мы очень мало знакомы.

Культура не может быть безнравственной и не духовной.

— Если ты сейчас выйдешь из квартиры, я встречу тебя внизу, — он хладнокровно подошел к окну и, рванув на себя шпингалет, легко вскочил на подоконник, в распахнутые оконные объятья.

Пятнадцатый этаж, на минуточку.

Ого, — подумала Алина. — Вот это влипла…

Макс выглядел совершенно спокойным. И это и было самое страшное. Лучше бы орал и ожесточенно жестикулировал.

Обычно во время ссор он был страстен и темпераментен, однажды даже, театрально размахнувшись, он в порыве злости, разбил напольную…
… показать весь текст …