я теперь без тебя… привыкаю —
рядом чужие с пустыми глазами,
поиск причин (их чертова дюжина),
скверы/не встречи/поздние ужины…
солью рисую на подоконниках,
рамы как раны, строчки из сонников
правят затекшие тонкие вены…
старые ссадины, вечные темы…
бродят под окнами авели/каины…
ты растворяешься на расстоянии…
гаснут, стираются линии/абрисы

я воскресаю…

Постарайтесь, чтобы ребёнок, которым вы были, никогда не стыдился взрослого, которым вы являетесь.

Язык наш — меч, нет у него ножен, он страшен тем, что вечно обнажён; твердить слова, рифмуя их при этом — ещё не означает быть поэтом.

Рассказы о горе — лукавство. Истинное горе — молчаливо.

В жизни, как в боксе — чем ближе друг к другу, тем больнее удар…

Каждый смотрит на мир сквозь уникальный калейдоскоп. Как непохожи друг на друга эти индивидуальные реальности! И лишь любовь позволяет двоим увидеть один и тот же узор.

Смотрю иногда на некоторых и вспоминается старая поговорка о том, что старость не всегда приходит в компании с умом и мудростью. Именно потому такие люди, чью-либо способность находить общий язык с разными людьми, объясняют качествами не имеющими к этому абсолютно никакого отношения. Наверное других вариантов им просто не приходит на ум… не доросли!

Дураков очень бесит молчание,
На всё хамство и мерзкую брань.
Что их мозга больного старания,
Превратились в бесцветную дрянь.

Ревность — любовь со звериным оскалом.

Не смотри лету вслед
С беспросветной тоской:
Вот конфеты и плед,
Не грусти — я с тобой.

В этой пасмурной мгле,
Что сочится водой,
Нет уюта нигде,
Потерпи — я с тобой.

В холода на земле
Греет только любовь,
Снег идёт сотню лет —
И сто лет я с тобой.
… показать весь текст …