Сто часов счастья,
Разве этого мало?
Я его, как песок золотой,
Намывала, собирала любовно, неутомимо,
по крупице, по капле,
по искре, по блестке,
Создавала его из тумана и дыма,
Принимала в подарок
От каждой звезды и березки.
Сколько дней проводила
За счастьем в погоне
на продрогшем перроне,
в гремящем вагоне,
в час отлета его настигала
… показать весь текст …

Небо желтой зарей окрашено,
недалеко до темноты…
Как тревожно, милый,
как страшно,
как боюсь твоей немоты.
Ты ведь где-то живешь и дышишь,
улыбаешься, ешь и пьешь…
Неужели совсем не слышишь?
Не окликнешь? Не позовешь?
Я покорной и верной буду,
не заплачу, не укорю.
И за праздники,
и за будни,
и за все я благодарю.
… показать весь текст …

Люблю?, не знаю может быть и нет,
Любовь имеет множество примет,
А я одно сказать тебе могу
Повсюду ты, во сне, в огне, в снегу,
В молчанье, в шуме, в радости, в тоске,
В любой надежде, в любой строке и в любой звезде,
Во всём! Всегда! Везде!
Ты памятью затвержен наизусть
И ничего нельзя забыть уже.
Ты понимаешь? Я тебя боюсь,
Напрасно я бежать, спастись хочу,
Ведь ты же сон, тепло, дыханье, свет…
Хочу прижаться к твоему плечу.
Люблю?, не знаю, нет других примет!

Все приняло в оправе круглой
Нелицемерное стекло:
Ресницы, слепленные вьюгой,
Волос намокшее крыло,
Прозрачное свеченье кожи,
Лица изменчивый овал,
Глаза счастливые…
Все то же, что только что ты целовал.
И с жадностью неутомимой,
Признательности не тая,
Любуюсь я твоей любимой…
И странно мне, что это… я.

Собор парижской Богоматери — в огне.
Я, как и все, роняю слезы в пепелище.
Как беспощаден и логичен Божий гнев,
Когда величье камнем падает на днище.

Париж давно горит… Да что там, мир горит!
Но покажите мне хоть одного француза,
Который плакал бы, как наш народ, навзрыд,
Когда в Одессе полыхал Дом Профсоюзов…

Когда пылал Донбасс. Когда был Боинг сбит.
У боли нет границ — советская натура.
И никого из нас тот факт не удивит —
Шарли Эбдо к утру черкнет каррикатуру.

Растревожили нотки-весенинки
Партитуру приснившихся строф,
Перезвонами строк есенинских
Тишину по швам распоров…

Переливами ли? переборами?
На тальяночке ли? на душе?
Их на все — на четыре стороны —
Растащили ветра уже…

Вот и льётся над здешними весями
Синеокая звонкая грусть,
Неспроста пропиталась песнями
До корней золотая Русь.
… показать весь текст …

Я погибну с тобою рядом,
возрождаясь из пепла. Градом!
под сентябрьским звездопадом,
стану Раем твоим и Адом;

И не верю тебе. И верю!
ненавистной любовью жалю,
как собака, скулю под дверью,
и прощаю, и не прощаю!

Я — твой облик на фоне мрака,
Беспредельный предел отныне,
я с тобой научилась плакать,
и смеяться, назло гордыне…
… показать весь текст …

— Вот вы говорите, что слезы людские — вода?
— Да.
— Все катаклизмы проходят для вас без следа?
— Да.
— Христос, Робеспьер, Че Гевара для вас — лабуда?
— Да.
— И вам все равно, что кого-то постигла беда?
— Да.
— И вам наплевать, если где-то горят города?
— Да.
— И боли Вьетнама не трогали вас никогда?
— Да.
— А совесть, скажите, тревожит ли вас иногда?
— Да…
… показать весь текст …

«Мы братьями не будем никогда», —
Стихи с экрана девочка читала.
Со строчками колючими беда
И в мой дом потихонечку вползала.
«Мы братьями не будем…», как же так,
Когда мне, как сестра, моя подруга,
Ей — украинец, русский и поляк
Родня по крови… Что, теперь из круга
Своих друзей мне вычеркнуть её,
Забыть, как песни гарно ми спевали,
Делили пополам житьё-бытьё,
И никогда своих не предавали?..
Нас упрекала девочка и в том,
Что несвободны мы в своей России,
… показать весь текст …

Где водится счастье, там водятся беды,
Где водятся люди, там есть людоеды,
Где водится радость, там есть и тоска…
Волна накатила на кромку песка,
Где тихо ступаю близ самого моря —
Близ самого счастья, близ самого горя.