Юрий Тубольцев

— Я убил человека.
— И что, хочешь замести следы?
— Нет, это я по Достоевскому, концепция «Тварь я дрожащая или право имею» Раскольникова.
— Ты правильно сделал, что обратился к редактору. Мы заметем следы, сделаем вид, что это фантастический роман.
— Так это и есть философский роман, его первая строчка, никого я не убивал.
— А это еще надо доказать! Вот если напишем с тобой качественную прозу, будет алиби!
— А Вы что, цену себе набиваете? А сколько стоят услуги редактора?
— Дешевле, чем услуги юриста, если тебя обвинят в убийстве!
— Аааааааа!
— Ыыыыыыыы!

Начало всех начал — бездумное начало.
О, вытащи! О, вытащи, божок, свое ты жало!
Ты не высасывай из пальца этот мир,
В нем нет костей, есть только жир.

— Я убил человека.
— А ты уже срок отсидел?
— А это первая строчка моего будущего романа, подражание Раскольникову Достоевского.
— Нет! Писатели никогда не пишут о том, что они сами не прожили! Убивец ты! Человека убил!
— А ты что, не читал Достоевского?
— Никогда не читаю прозу, я редактор стихов!
— Ааааааа! Ну да, стихи пишут о том, что сами прожили, я согласен!
— Я убил человека!
Я духовный калека!
Мучаюсь я полвека!
Я вину искуплю,
Воскрешу человека! — во как надо писать.
— Нет, я не стихоплет, я хочу написать философский роман, как у Достоевского, чтобы стать классиком, а стишки пишут все, стишков миллионы.
И я пошел искать редактора прозы.

— Я убил человека.
— А как ты это сделал?
— Взял идею у Достоевского.
— Достоевский соучастник? Значит это групповое преступление?
— Нет, Достоевский идейный вдохновитель.
— Ну значит он соучастник, значит он тоже срок получит.
— Да это же роман «Преступление и наказание», это Раскольников старуху убил.
— Раскольников убил старуху, а Вы с Достоевским — человека?
— Да, и Раскольников убил человека и я убил человека, а автор идеи — Достоевский.
— А Достоевский наводчик?
— Да, он навел меня на идею…
… показать весь текст …

— Я убил человека.
— Да, это действительно стоящая вещь! Это потрясет по-настоящему читателя! А как ты это сделал?
— Прочитал «Преступление и наказание» Достоевского и меня осенило!
— А как ты человека убил?
— А это Раскольников.
— Твоя фамилия — Раскольников?
— Это у Достоевского такой герой.
— А кто такой Достоевский?
— Великий русский писатель.
— А как ты человека убил?
— Я великий русский писатель.
— Ты великий русский писатель и ты человека убил?
— Нет, я как Достоевский!
— Достоевский человека убил?
… показать весь текст …

— Я убил человека.
— А слабо написать о встрече с инопланетянином?
— Не дай бог, что теперь делать, как Землю спасти? Я убил человека, а он оказался инопланетянином!
— Опять ты про «я убил человека»? Тебя заело на этой строчке? — возмутился редактор. — Ты еще опять про «Девушка, а можно с Вами познакомиться?» напиши. — засмеялся он.
— Я убил инопланетянина!
— Опять ты «я убил» — тебя что, заело? — удивился редактор.
— Инопланетянин убил человека!
— Тебя, что, переклинило на «убил»?
— Девушка, а можно с Вами познакомиться? — А я инопланетянка!
— Ну я же говорю, тебя клинит на «убил» и «познакомиться», а про инопланетян ты писать не умеешь, — сказал редактор.
И я отложил написание романа до лучших времен.

— Я убил человека.
— А что, есть некоторая тенденция?
— А это я развиваю идею Раскольникова, Достоевского.
— А у Вас точно правильная тенденция, Вы же вчера с девушкой в метро знакомились?
— А при чем здесь это. Я про знакомства роман тоже когда-нибудь напишу, но сейчас развиваю достоевщину.
— А Вы же позавчера в парке на пруду гуляли?
— А при чем здесь это? Все москвичи гуляют в городских парках на городских прудах.
— Но Вы же написали «Я убил человека».
— Так это же первая строчка моего будущего романа.
— Аааааа! Ну если Вы и дальше будете на прудах гулять и с девушками знакомиться, получится, что Вы маньяк!
— Да я же писатель!
— Ну посмотрим, посмотрим!
И я стал и писателем и маньяком одновременно. И с девушками знакомился и романы писал.

— Я убил человека.
— Дожили. Новый Достоевский. Не пиши так, а то не долго стать просто убийцей.
— Но я же не собираюсь вживаться в образ!
— Все писатели живут жизнью своих героев.
— Но Достоевский же не был убийцей, он же сам не такой, как Раскольников.
— Это еще не известно, каким был Достоевский. А ты не будь убийцей! Не пиши так! — сказал редактор.
Но я, втайне от редактора, стал искать других редакторов. Но оказалось, что все редактора друг друга знали и обо мне уже ходили слухи, что я убил…
… показать весь текст …

— Я убил человека.
— Ты еще скажи, что не писал, а рубил топором свою книгу.
— А я только первую строчку написал, топора пока нет.
— Ааааа! Ну я тебе дам топор, я давно работаю редактором и знаю, какие есть варианты развития персонажа. Ты справишься!
— Спасибо!
И мы с редактором пошли рубить.
— Ну я прям второй Раскольников, — засмеялся я, когда мы зарубили сотню старух.
— А при чем здесь Раскольников? Ты же маньяк! Второй Чикатило!
— А при чем здесь маньяк? Я же пишу роман, подражание «Преступлению и наказанию» Достоевского.
— Ааааааа! Не надо было нам старух рубить, я думал, ты маньяк! — заорал редактор.
— Я убил человека — это не признание, это первая строчка моего романа, — засмеялся я.
И редактор выключил компьютер и удалил игру по рубле старух.
— Это был следственный эксперимент, я следователь! — сказал редактор.
— Ха-ха-ха! — я долго смеялся, но в следующий раз я, на всякий случай, решил писать роман без редактора.

— Я убил человека.
— Если человек не становится больше, он становится меньше. — вот как надо писать. А у тебя — банальщина.
— Как? Это же идея Раскольникова.
— Писать надо художественно, а не буквально! — засмеялся редактор и сказал, что я бездарь.
Но я не бросил эту идею.
— Во-первых, я убил человека — это краткое содержание романа, подражание Достоевскому. Во-вторых, это синопсис этого романа. В третьих — это первая строчка романа. В четвертых — это часть заголовка, подзаголовок, который я вынесу на обложку.
— Ты бездарь! — опять повторил редактор.
Но оказалось, что это редактор у меня бездарь, а моя идея будущего романа гениальная!