Все стирается в пыль — вавилоны и карфагены.
Если дышишь свободно о смерти — ни-ни… Не сметь!
Не отыграны полностью роли и мизансцены.
Всё на тех же весах блещет золото, меркнет медь.
Мы по следу тому же доверчиво, словно дети.
Каждый память отринул, до боли зажав в горсти.
Каждый — целью… И он же ответно прицельно метит.
Если боль нестерпимою будет — прости… Прости.
Лес закован терновником. Гомон не слышен птичий.
Отражается вереск зеркальностью у реки.
Следом тянешь в глубины… Я лучник, а ты — добычей.
За спиной оставляю, как метками, узелки: