Задумчивым людям, нахмуренным людям,
Рассеянным людям,
Мне хочется крикнуть:
— Послушайте, больше не будет
Такого же солнца, такого же льда на колодце.
Мгновение людям единожды в мире дается!

Подумайте, вы никогда не увидите неба
Такого же точно, такого же синего снега!
Я знаю, все будет, но будет совсем по-другому.
Послушайте, люди, идите, идите из дома.

Живите, дышите, смотрите. Не будьте прохожими!
Не верьте, что жизни наполнены днями похожими.
… показать весь текст …

Он чужой тебе человек.
Отойди, не смотри, забудь.
Страшный страх коротать свой век
Долго-долго с никем-нибудь.

Он чужой тебе, как никто,
Понимаешь, никто другой.
И процентов почти на сто
За порогом одной ногой.

Не живи по его часам
В страхе шага второй ноги.
Если он не способен сам,
Значит, ты ему помоги.
… показать весь текст …

Период осмысления — убийца
всех радостей от сотни до нуля,
когда не видеть лучше бы те лица,
с которыми пахать тебе поля;

период осмысления — та птица,
что каркает с весны до февраля,
циничная, скабрезная девица,
в которую не выстрелить с ружья;

осмысленность, по-хармсовски — блудница,
бледнеющая в темноте зрачка:
такой бывает брошенная львица,
стенающая от витка волчка;
… показать весь текст …

Дверной проем, висящее пальто
на спинке одногорбного верблюда,
что в стол задвинут глубоко. Темно,
не разобрать ни скатерти, ни блюда

на нем. Во тьме теряет все лицо,
и тело жмет другая амплитуда,
скрипящее что перейдет крыльцо
и ввалится, ошеломив верблюда.

Торшер раздут под лампой Ильича
и свет его на брудершафт с разрухой
вино вкушает с барского плеча,
разящего эфиром и сивухой.
… показать весь текст …

Пар из форточки и бахрома из снега,
на карнизе ледяной настил —
осень, кажется, готова для побега
из застенок кляуз и чернил.

На затылке осени два следа
лета шебутного и зимы,
пара ножевых весны-соседа
и воспоминания кутерьмы.

Горизонт расколот пеклом неба
пополам в закате, диск луны
бодрствует без зрелища и хлеба
краеугольной черной пустоты.
… показать весь текст …

Рассказать бы тебе откровенно о том, что гложет,
Что проходит разрядами по обнаженной коже,
Что крадет мои сны и доводит почти до дури,
Что рождает внутри ураганы, шторма и бури.

Рассказать бы об этом проклятом сердечном стуке,
Что порой оглушает, о том, как немеют руки,
То и дело нервозно касаясь покорных клавиш,
Как напишешь письмо, а потом — бесконечно правишь.

Как предательский голос дрожит, как объят желаньем
Изливать мои тайны, срываясь, шептать признанья…
И пойти бы мне на поводу у подобных рвений,
Но готово местечко на кладбище откровений.

Смотрел малыш на папу так
влюблённо И крепко- крепко за руку держал. Звучал счастливый
смех волшебным звоном И папа будто в детство вновь
попал… Они играли вместе на площадке, Крутилась
беззаботно карусель… А дома
мама ждёт и всё в порядке. Там
мишки, зайки, тёплая постель…
Малыш за шею папу обнимает…
Душа к душе любовь рекой
течёт. Уже сердечко маленькое
знает, Как здорово, что папа с ним живёт… А рядышком с игрушечной коляской Играла
чья-то девочка одна…
Недетскую печаль скрывали
глазки, Ведь…
… показать весь текст …

Люди, которые утверждают, что «так живут все», на самом деле просто не могут поднять задницу со своего дивана и сделать по-своему.
Мужчины, которые утверждают, что невозможно жить исключительно с одной женщиной, на самом деле просто не сумели найти и полюбить одну так, чтобы других не хотелось.
Женщины, которые утверждают, что каждому мужчине нужно «только одно», на самом деле просто не могут предложить им что-то большее.
Люди всегда ищут оправдание там, где оно удобно.

Я пришла за счастьем, вот мои ладошки…
Боженька, ну сжалься, поделись немножко…
Людям очень важно с мыслью просыпаться,
Что жива надежда, что нельзя сдаваться…

Очередь за счастьем у тебя толпится,
Но намного больше тех, кто побоится
К очереди этой присоединиться…
Только им ведь тоже счастье пригодится…

Я раздам прохожим счастье по крупинкам…
Близким и не очень, рыжим и блондинкам,
Бедным, и богатым, слесарям, поэтам…
Недостойных счастья в мире просто нету…
… показать весь текст …