Легко быть идеальной
в рассвете лет и сил.
И мчаться в эти дали.
И вечности косить.
Попробовать другое
придется. Быть другой.
А ты махнешь рукою.
На кой оно, на кой?
Ты скажешь — Дай мне, боже,
пожить, как есть, что есть,
Дай сил беречь и множить.
И старости созреть.
Такая я и что же?
Да что уже сейчас?
У каждого своё
судьбы обозначенье,
Но сердце прорастет
сквозь сны и огорченья.
И радости меха
раздуют вдохновенье.
Чтоб словом на века
и делом на горенье.
О сбывшемся мечта,
рожденная внезапно,
Рассветна и чиста.
Другого и не надо.
Но наше — суета
на минимум геройства.
Рассвет обыкновенен —
Нарезан на полоски
В раздумьях философских
Из взлетов и падений.
А что еще тут делать,
Когда необходимость,
На максимум сгодиться,
Не худо и не бедно?
Иметь уже привычку
Шептать благодаренья
За каждое мгновенье…
Рассвет сжигает спичку.
Становится светлее.
Объемней, дальновидней
Шуршали шали, бежали дали.
Бывало время поющих крыш.
И всё от веры. И всё от первых.
Открой лишь двери, мечтая лишь.
Рассветы плыли, закаты стыли.
Хотелось века счастливых правд…
Бурлений крови. Уюта крова.
И даже ветра… И даже трат…
Любые роли, а сердце ноет.
Дорог пылящих круговорот.
Христом не станешь. Пылаешь… Шаешь…
И день пропащий… На плечи… В долг…
Судьба — молитва, а жизнь — палитра.
Забудь о смерти, но помни в ней
Ветер сегодня нужен, неоспоримо нужен мне.
Чтобы не стало хуже, чтобы стремилось к лучшему.
Не заболит и счастье, а под ногами крошево
Светлого и отчасти — прошлого.
Словом не вырвет сердце, не разорвет трудами ли,
Я поживу… Как в детстве, может быть, доиграю и
Всё ж обойду я землю всех расстояний знаками,
Суммой шагов, прозрений… Разного.
Все еще снежно, в блёстках, марта многоголосица.
Тут же надежда вьется, веет, в объятья просится.
Пообещает тут же радости и причастия,
Вот и опять разбужен, жив, значится.
Такое правило — жить верно — правильно.
А кто в неведеньи, тому увы.
И — в чем-то новые, и в чем-то крайние
Здесь — любим шелесты своей страны
И пишем повести родимой совести…
А кто не верит в них, тому — беги.
Весомо сложно и довольно просто всё —
Пусть свет горит.
Чтоб вечной притчей был. Предназначением
Для понимающих, идущих с ним
По событийности, в кругах сердечности
Кружении…
В теме утра вечного мыслю человечно я.
О плохом не думая…
О плохом — ни-ни!
Рифма в строки просится, чешет переносицу…
Морща лоб и губы мне…
Опыляя дни.
Это ли не истинно? Что ни утро — исповедь.
А потом — накатанной
Колобком — как все.
По дорожке сотканной за родными окнами…
Дай то, бог, не падая!
Дай то, бог, к весне.
Хорошо напутствие, что-то да и сбудется.
Может, даже лучшее
Знать о новой боли,
Воле и безволье,
Значит, быть живою
И смотреть вокруг.
Позади — основа
В сумрачных оковах
Силою стотонной
Отвердевших дуг.
Впереди — объемно —
Дорого — раздольно…
Гнать тоску долой ли
Значит жить легко?
И нестись куда-то,
Где не быть богатой,
Прекрасной мыслею честны, за жизнь желаем драться…
И раз уж захочется весны, зиме не задержаться.
Когда ж захочется чудес, глядишь — стучатся в двери…
О, в чудесах такой прогресс и это душу греет. — За что такая сказка нам? — лепечем иногда мы.
Лишь потому что жизнь одна, другой и не видали.
Другой не будет, лалала… Не будем огорчаться.
Добра, здоровья, всяких благ! Обыденного счастья
Скорей бы. Знаем — февралю весной перерождаться.
Шептать — скучал, болел, люблю… И переодеваться.
Судьбой кружащейся вольны меняться, стать ли ветром.
Ну, вот, дожили до весны. Просить настало лета…
В одном известном царстве, где бег особен лет,
Наученным — держаться, умеющим — терпеть
Положено, в надежде, что сбудутся мечты…
И так бывало прежде, тому, как прежде, быть.
В начале всё забава. А после — маета.
Но слышишь? Не сдавайся, святая простота,
Задумавшись о разном, оно уже грядёт —
На светлых крыльях завтра, ломая свежий лёд.
Не скажет, что осталось каких-то там, представь!
Не скажет, вот и старость. А скажет — ты не стар.
Какая старость, боже, душа то молода!
Об этом помнить должен и не считать года.
И ты ему поверишь, как верил до сего.
И сам себе — живее, — и сам себе — бегом.
Держу синицу в рукаве
Одежды тленной.
К чему журавль в небе мне?
К чему жар птица?
Сама синица я — мелка.
Обыкновенна.
Но по желанию легка…
А небо снится.
Мне не обещано богатств,
Чудачеств высших.
В мечтах — чудесности родства
И дел забавы.
Читала сказки в детстве я,
Из сказки вышла.
Свет не чувствует лет своих.
Мы не чувствуем тоже их.
Лишь слабеем, идя к мечте,
Потускнев.
Для чего ты рожден — вопрос.
С ним родился, с ним быстро рос.
Многозначен ответ, расхож…
Ну, и что ж!
Ты же форма. Ты человек.
Отливает, штампует век
Одинаковых, в целом, нас…
Из родства.
Гениальность же в простоте.
Чем наполнятся формы те?
Это суть движений. Это путь исканий.
Но не всё так просто, всё сложнее и,
Если ты несёшься, жизнь длинней не станет.
На удачу случай, вовремя пойми,
Да, понять бы сразу, что беречься важно
И душой, и телом. И мудрее быть.
Но характер, сука, вполовину с блажью.
И ошибок опыт вдруг опять забыт.
Суть в основе ритмов. Путь в основе целей.
Но несется время, не успеть всего.
А начало счастья в тишине рассветной,
В точке той покоя, где душе легко.
Суета привычна в этой части света.
Без неё не видишь смысла, ты таков.
Мы не стареем. Это всё обман.
Налёт времен, растресканность и сухость.
И потому мы смотримся так тускло,
Что скучно нам.
Что жизнь — усталость, выжатость сердец.
Уход надежд, надежд невозвращенье…
И неуменье выучить прощенье,
Хотя б прочесть.
Но посмотри. Ведь кто-то же из нас
Не отдаётся холоду и скуке.
Не опускает голову и руки..
В них век — весна.
Её огни, плескания, размах…
Её душа во всех преображеньях
Одну бесконечность секунд,
Не будучи в вечном долгу,
Попробуй себе раздобудь…
Всё это не зря.
А не раздобыть, так представь,
Какой это в сущности кайф,
Но сколько еще плутовства…
Иначе — нельзя.
Представил, в мозгу закрепил,
Про возраст скоренько забыл,
Как будто и вовсе не жил…
Вся жизнь впереди.
Рубашку на теле рванул…
Ты держишься, ты на плаву
Кто не слаб, живет красиво,
Скуку смертную гоня.
И тому хватает силы
Жечь мосты… Огни… Себя.
Жизнь горька. Неумолима.
Дух займется. Сердце вскачь.
Силу ветер не отнимет.
Не умерит силу плач.
Станут слезы солонее
От болезней и потерь…
Спором страхов и сомнений
Кто-то стал еще сильней.
Кто тут слаб?… И вот он — долг твой —
Прологаешь путь к душе.
Или я не старалась? Не неслась сгоряча
Ради нашего счастья… Ради силы плеча.
Жизнь попыток и пыток, о, надежда, держи.
Дверь, спасибо, открыта под снега и дожди.
А за ней одолений целый ворох… Ответь.
Разве я не терпела, отсчитав сотни лет?
К умиранию страсти привыкая… В сердцах
Говоря — Не остаться на любимых кругах.
Но все так же любила и крепило наш тыл
Тонкой гранью болимой. Перекличкой мечты.
И готова поспорить, что настанет наш час…
Почему же так скоро все кончается, а?
Не мщу никак и никому,
Умея мстить как нечего.
Себя такую не иму…
Обыденная женщина.
В окошке свет своем ищу,
Томлюсь от быстротечности.
Прильнув в тоске к ее плечу…
Обыденная женщина.
Сказать так много надо мне
Успеть в объятьях вечера…
В кругах искусственных огней
Обыденная женщина.
О чем? О том, что смерти нет,
А время жизнью лечится.
Чем хуже дороги, тем чище ветра…
Опять о природе толкуют с утра.
О снеге, в колени толкающем грудь.
Об истинной лени, в которой пребудь,
Древнейшим укладом наполнивши быт…
Опять снегопадом простор перекрыт.
Метет и кружится. Мешает идти.
На землю ложится, скрывая пути.
Нет хуже, взревели с утра крикуны.
Как будто не ели, не видели сны.
Как будто бы мчались веками в снегах
На поиски счастья, а поискам — крах.
А люди, как люди, смеются с утра.
Что истинно любят носить свитера.