Опять все чувства на разрыв,
Гудят натянутые нервы.
Ещё чуть-чуть и будет взрыв,
Тогда — всё будет очень скверно.

Мне радостно в Христово Воскресение,
По всей Руси пасхальный перезвон,
Одеты празднично и парни, и девицы,
И просто не ответишь на поклон.
В традиции ответить поцелуем,
На восклицание: «Христос Воскрес!»
И может быть для юного сердечка,
Любовь воистину воскреснет до небес!

Век за веком — лезут черти,
Лишь сменяя мерзкий вид.
Но, как прикоснуться к смерти,
Сразу же от них смердит.

Всё как-то кубарем в природе,
Смешались в кучу явь и сны.
Не приспособится к погоде,
Свои законы у весны.

Листы истории темнеют,
Повсюду стаи воронья.
И поколения глупеют,
От беспросветного вранья.

Сколько бед натворили кругом!
Сколько жизней безвинных погублено!
Сколько судеб сломали, как дом,
Непригодный для жизни, облупленный.
Сколько тех, кто не понял ещё
Кто за правое дело сражается,
Сколько тех, кто в попытках понять
По наивности заблуждаются.
Люди гибнут за право своё
Быть однажды всем миром услышанным,
Зря слетаетесь, вороньё,
Хватит пуль на всех внутримышечно!
Столько бед натворили кругом,
Бесполезно молить или каяться.
… показать весь текст …

Опять нахмурилась погода!
Опять тоска, ей невдомёк,
Что распустился у дороги
Досель невиданный цветок.
Он распустился всем на диво,
Хоть и невзрачен, но красив!
И лепестки свои игриво
Как будто пальцы распустив.
Обычный лютик, но красавец!
На зависть всем другим цветам!
И миру этому на зависть,
Что ничего не может сам.

Душу чёрную свою наполняют смрадной жижей,
Повсеместно находясь, в плену совести бесстыжей!
Так живут, за годом год, веря в собственные враки,
Изгаляясь над судьбой, не гнушаясь даже драки!
А спросить бы их: «Зачем? Что ж вам, Сэры, не живётся?»
Ведь от ваших «славных» дел людям добрым достаётся!
Успокойтесь вы уже, алчность, злобу победите…
И, покаявшись в грехах, всё ж прощенье отмолите!

Как много всё же оказалось,
В гнезде кукушкиных детей.
Готовых всех предать за малость,
Так, походя и без затей.

Смыли краски, сняли маски,
Тут же хлынул шум и гам.
Стало ясно без подсказки,
Что под ними — стыд и срам.