дозрел, голубей хлебом кормлю
В это холодное лето мы будем играть в слепых. Мы руками закроем друг другу глаза, узнавая лица на ощупь, кончиками пальцев, запоминая их не красивыми, а теплыми, не умными, а живыми. Мы будем читать истории чужих судеб, осторожно проводя губами по причудливым линиям на руках. Мы будем слушать. Мы научимся слышать. Не слова, которые могут обмануть, а оттенки сбивающегося под этими словами дыхания, которые не умеют лгать. Мы попробуем. Мы попробуем на вкус эту боль, слизывая ее соленые капли с обнаженной души, мы попробуем сладкое молоко бытия, выступающее на поверхности неба. В это холодное лето мы впервые вдохнем друг друга полной грудью, научившись отличать тонкий аромат улыбки от горького запаха горя. И, может быть, тогда эти странные встречи под дождем, листопадом, на ветру или под россыпью удивительных звезд приобретут совсем другой смысл.
Судьба хитрит, она сама с собою
Играет в очень сложную игру —
Раз в жизни каждому предоставляет
Возможность все иначе повернуть.
Но у судьбы есть десять тысяч шансов,
У нас — один, к тому же мы и сами
Не знаем о призвании своем.
И человек, замысливший убийство,
На улице попросит закурить
И удивит нас отрешенным взглядом.
И если за рукав его схватить,
Не выпускать его, пойти с ним рядом,
Позвать домой и чаем напоить,
Все повернется. Но судьба играет
Когда за честь и высоту искусства
Полуобъявленная шла война
И надо было выбрать Бога Вкуса,
Как выбрал «Арзамас» Карамзина, —
Вы дали имя нам на знамена
И радостный огонь на времена,
Когда мы стали с книгой, но без куса.
Жизнь оказалась не длинна — тесна.
Какой же малостью умерить горе?
Там, у тебя, архангелы и лед,
У маленькой вдовы остался кот,
А у меня есть кошка: в коридоре
2
Холодной и неблизкой никому
Проснулась я. Звезда сверлила тьму.
Хотелось пить. Я раскрутила краны —
И левый кран в потемках истекал
Венозным дегтем незажившей раны,
А правый из своей среды толкал
Артериальный ток. Из голых скал
Бежит на мерзлый камень кипяток,
Как эта кровь…
К утру на мой звонок
Явился он. Сырой брезент прикрыл
Округлости его упругих крыл.
И ренегат,
И сам рогат,
И третьих предаешь,
И пьешь
С тоски, что ложь,
С тоски, что грязь,
И в край стола, ожесточась,
По рукоять
Втыкаешь нож…
Но я люблю, как ты поешь:
Придавишь так струну, как вошь,
И ух зальешься —
Жизнь отдашь.
— Ах, славный, как же ты не наш?
Промелькнула тень птицей отброшенная,
Брызнула цветом сирень.
Уступает весна млечная,
Юному лету, место прогретое.
Умолкает пир торговли природы,
Затаились птицы, сели на гнезда.
Я спешу бродить без устали,
Ароматы, вкушая поздне-весенние.
С цветущих деревьев, спешащих окуклится,
Опадают бесшумно цветков лепестки,
Спотыкаясь о воздух, кружась, ложатся
Поцелуем липнут к зеркальному озеру.
Много ль надо мне? Я ведь маленькая.
Отчего меня гонят прочь?
Может, чертова, может, маменькина,
Но ведь все же я чья-то дочь…
И, наверно, назло нотариусам,
Подписавшим мне целый свет,
Я на кромке окна состариваюсь
И других территорий нет.
В комнатухах, где лампы-виселицы
И надгробные потолки,
Где красивый чахнет от сифилиса,
Некрасивая — от тоски, —
Верлибр это дриблинг
выбитый у противника или своим
подкинутый мяч вести к воротам
а в рифму стих это теннис
где без мяча ни мига словом
поле и корт
Вряд ли вы затеряетесь среди толпы,
Но сдадитесь однажды Танатосу или Морфею.
И какой-нибудь миг уведет вас с походной тропы,
Проходимцы по римленду и лазуны по рифею,
Кто на риске распят и к победе впритирку прижат,
И кому только смерть помешает явиться на месте.
Пламенеет в руинах Восток. И рядами лежат
Альпинисты нетленные на Эвересте.
Дорога, дорога,
Разлука, разлука.
Знакома до срока
Дорожная мука.
И отчее племя,
И близкие души,
И лучшее время
Всё дальше, всё глуше.
Лесная сорока
Одна мне подруга.
Дорога, дорога,
Разлука, разлука.
Эй, половецкий край,
Ты табунами славен,
Вон вороные бродят
В ливнях сухой травы.
Дай молодого коня,
Жилы во мне играют,
Я проскачу до края,
Город и степь
Накреня.
Ветер раздует
Пламя
В жаркой крови аргамака,
Травы
сгорят
Люблю одинокое дерево,
Что в поле на страже межи.
Тень в полдень отброшена к северу,
Зовет: путник, ляг и лежи.
Забыв за плечами дорогу,
Забросишь свой посох в кусты,
И медлят шаги понемногу,
Пока приближаешься ты.
Как к дому, как к другу, как к брату,
Поправишь свой пыльный мешок…
И ты не захочешь обратно:
Ты с деревом не одинок.
Поэт, пинающий собаку, божусь,
Не вступит с тигром в драку.
И не напишет, хоть убей,
Ни «Илиад», ни «Одиссей».
А в довершение обиды,
Не сотворит и «Энеиды».
У лорда Байрона был пес,
Любимый Байроном всерьез.
«Друг самый верный, самый близкий», —
Писал о нем поэт английский…
А ты — собаку пнул ногой.
Нет, ты не Байрон! Ты — другой…
Жить захочешь, расцветешь. Видимо так рассуждала бегония Клеопатра, про которую я забыл, не поливая месяц. Полил, заметив цветоносы, усыпанные группой бело-розовых цветков, извинился улыбнувшись… Давно не цвела.
Подсолнух еще не исчерпан!
Ироническое. Из критики
Подсолнух, собственно, неисчерпаем,
Как прочий мир. Порукой в том роенье
Пчел, чуящих крыла прозрачным краем
Растительного космоса струенье.
Его — в сумбурах — четкое строенье.
И в нас, поэтах, с нашим пестрым паем
Есть космос и закон. Хоть мы не знаем,
Какую мысль подскажет настроенье.
Подсолнечное семечко без блеска
Моменты жизни, как вино, оценишь послевкусием.
Немое облако,
небо заныло,
звезды отпуская,
утро тревожило,
ждали жары…
Нет — Мы.
Как — Ты?
О чём историк умолчал стыдливо,
Минувшее не вычерпав до дна,
О том на полках старого архива,
Помалкивая помнят письмена.
Бумажная безжалостная память,
Не ведая ни страха, ни стыда,
Немало тайн сумела заарканить
В недавние и давние года.
Пером запечатлённые навеки,
Здесь тысячи событий и имён
Как бы в непотопляемом ковчеге
Плывут по миру бурному времён.
Я тебя выдумал, краски, палитра, холст,
подколенной чашечкой выстрадал…
Звон бокалов, перипетий,
выпить глоток не так уж и важно,
до стола твоего бы дойти,
в интригу любовную бросится,
не найти, убегает, захвачено.
Милая постой, я в зависимом омуте,
беспричинно разорванный,
тобой очарованный,
обернись…
PLutоvkАКак Боярский в шляпе))) 😁
Двенадцать струнВот прям иллюстрация твоего отношения к "зауми", после моего выступления по поводу недостатков твоег...
Влад56Он и в постели кепку не снимает. Лысины стесняется.🤠
Двенадцать струнЭто как сон в руку...))) читаю и улыбаюсь...)
Ирина Асимоваа в те времена надо было молчать. Крыша железная да машинка швейная- кулак. На работу не брали. Дете...
Ирина Асимовакак шмель)) жжжж)) черно-жолтый))
emptyзнаю две композиции "Empty Boulevard" и "Empty House" , но это вовсе не значит , что на бульваре или...
Ира FED"Жизнь пролетает моментально, а мы живём, как -будто пишем черновик.Не понимая в суете скандальной,...
Амалия Сирин ИсраиловаДа ну боже мой) Она-это женщина. Меч -её сила, рана-её боль. Диалог - это когда она не знает, защища...
Галина СуховерхКрасивая дата - 50 лет. Полвека.)
Ира FEDВ детстве фортепиано мучило меня, я в ответ мучила его! Но с годами это стало только важнее, потому...
#1383527 Изменить авторство на © Элизабет А. Картер 0, Моника Мак-Голдрик 0«Цикл семейной жизни»?
#544647 Изменить авторство на © Крис Картер 0«Змеиная кожа»?
#2235338 Повтор публикации #24557?
#1264935 Повтор публикации #1233319?
#296544 Исправить текст публикации?
#394107 Исправить текст публикации?
#249664 Повтор публикации #213640?
#182977 Исправить текст публикации?
#56658 Исправить текст публикации?
#37828 Исправить текст публикации?
все ⮕
Natali Ivanova- 27 мая получила Розовый жемчуг
Альбина Соколова 26 мая получила Белый жемчуг
Женя Еременко 26 мая получил(а) Розовый жемчуг
Tatyana Sinyavskaya 22 мая получил(а) статус автора
Валентина Лавина 22 мая получила Белый жемчуг
Лоли Персик 21 мая получила Белый жемчуг
Джулия Свон 21 мая получила Белый жемчуг
Леший 21 мая получил Серебряный жемчуг
Андрей Шумилов 1711 17 мая получил статус автора
Максим Галдин 16 мая получил статус автора