Д О

если так однажды случится
и ты станешь свидетелем
последнего листка
слетевшего с багряного клёна
в твоём стареньком парке
возьми его в руки
и вспомни обо мне,
а потом
когда наговоришься
тихо отпусти
вместе с ним
мою любовь

и смотри
… показать весь текст …

Я там, где по скошенным лугам, и не больно.
(Больно — это в другом мире, о котором не буду)
Ты здесь, упорно забывая часы дома,
Спешишь на работу, оставляя время извечно грязной посуде.
И казалось бы лето, травы да воля бежит за моим платьем.
И у тебя все хорошо, на работе да в чужих объятьях.
Только у людей, даже если все окей,
и замаринованы огурцы,
и не болеют ни дети ни отцы,
и в Ниццу в августе на 10 дней и 12 ночей,
и как уже несколько лет без лекарств и врачей,
у людей случается глупая тоска:

жизнь обретает очертания времени:
… показать весь текст …

лишь тишина способна приоткрыть возможность быть,
прибываешь в той как ребенок, пьешь пропивая адресат,
вкушаешь ни в чем не подозревающий отказ — пытаясь
выстрелить в себя, и промахнувшись попадаешь в цель

Подождать может все, кроме поиска Бога и любви друг к другу

Я к себе тебя зову,
Прикоснись ко мне крылом.
Ангел мой, тебя молю.
Помоги построить дом.
Помоги, как ты летать,
Чтоб взлететь мне высоко.
Помоги, такою стать,
Чтоб душе было легко.

Я к себе тебя зову,
Прикоснись ко мне надеждой.
Ангел мой, тебя молю.
Не оставь меня невеждой.
Мне познанья Божьи дай,
… показать весь текст …

Вы русский? Нет, я вирус СПИДа,
как чашка жизнь моя разбита,
я пьянь на выходных ролях,
я просто вырос в тех краях.

Вы Лосев? Нет, скорее Лифшиц,
мудак, влюблявшийся в отличниц,
в очаровательных зануд
с чернильным пятнышком вот тут.

Вы человек? Нет, я осколок,
голландской печки черепок —
запруда, мельница, проселок…
а что там дальше, знает Бог.

Я говорил на птичьем языке,
на языке синичьем и скворчином,
да, были у меня свои причины
так говорить, так жить на сквозняке.

А ну, попробуй как-нибудь иначе —
из междометий и служебных слов
вся речь вокруг: вот, как бы, дескать, значит.
Застенчив быт и потому суров.

Я в этой школе, в этой шкуре топал
с тобой и с тем, кто все еще берег
последнее, что было поперек, —
тропу стиха, глухую силу тропа.

Я люблю лес. В городах трудно жить: там слишком много похотливых людей.
Не лучше ли попасть в руки убийцы, чем в мечты похотливой женщины?
И посмотрите на этих мужчин: их глаза говорят — они не знают ничего лучшего на земле, как лежать с женщиной.
Грязь на дне их души; и горе, если у грязи их есть еще и дух!
О, если бы вы совершенны были, по крайней мере, как звери! Но зверям принадлежит невинность.
Разве я советую вам убивать свои чувства? Я советую вам невинность чувств.
Разве целомудрие я советую вам? У иных целомудрие есть добродетель, но у многих почти что порок.
Они, быть может, воздерживаются — но сука-чувственность проглядывает с завистью во всем, что они делают…
И как ловко умеет сука-чувственность молить о куске духа, когда ей отказывают в куске тела!
…

как лань стремиться убежать, где ястреб падает к добыче,
так жизнь стремимся увести, любви красивые событья…

Из роддома с любовью, на двух ногах,
Широко известный в худых кругах,
Я иду, и в первых моих шагах
Начинаю жить с первобытной силой.
От давно девичьих уже полей,
Вдоль картошек, фруктов и тополей
Я иду, и походка моя смелей
Монотонных шагов кадила.

Через сквер, с пломбирной зимой во рту,
Раздвигая профилем пустоту,
Я иду домой, представляя ту,
Что родится на стыке весны и лета.
У меня улыбки во всех местах,
… показать весь текст …