А кто говорил, что будет легко?
Не райское место мир,
Но Небо с тобой, не так далеко,
И с ним ты уже не сир.
Иди, улыбаясь, неси свой крест,
Известно уже давно —
Коль «Бог не попустит, свинья не съест»,
По силам тебе дано.

Я немного, Господи, прошу —
Солнца, моря, повода для смеха,
Может быть унынием грешу,
Но без солнца на душе прореха.
Выглянет светило — хорошо,
Наслаждаюсь мигом дерзновенно,
Нужно ли мне что-нибудь ещё?
Тьмы поменьше, если откровенно.

В наших всё руках наверно,
Только выглядит мир скверно.
Может что не то с руками,
Коли всё не так веками.

Летишь, летишь, как мотылёк,
На свет тебя влекущий, понимая,
Что этот свет немыслимо далёк,
Но зову сердца искренне внимая,
Сомнений шёпот гонишь прочь
И рвёшь оковы горечи и страха,
Порой, чтобы осилить ночь,
Достаточно уверенного взмаха…

Уж сколько раз твердили миру —
Не мучай попусту ты Лиру,
Коль слуха нет, сыграть не сможешь,
А нот фальшивых приумножишь.

Пригорюнилась, родная, нам ли горевать?
Жизнь несётся, как шальная, ей и мы под стать,
Всё торопимся куда-то, не понять куда,
День сменяется закатом, пролистнув года.
Паутинкой белой проседь, не закрась, видна,
Полным ходом мчимся в осень, но пока — весна!
В пору мчаться в магазины, подбирать наряд,
Мы с тобой неотразимы, коль глаза горят.
Поступь легче, носик выше, жив ещё задор,
Значит, молоды, ты слышишь, брось тоскливый вздор!

Дурость — знает всё, умеет,
А с умом одна беда.
Вечно думает, робеет,
Сомневается всегда.

Очередь. В ней среди других стоят друг за другом пожилой мужчина, мать с оболтусом лет 7, 8, абсолютно невзрачный тихий молодой человек и мужик с сигарой во рту и квадратным подбородком.
В какой-то момент пацан начинает наступать на ногу пожилому мужчине, все быстрее и все сильнее. Это постепенно стало очень раздражать практически всю очередь. Пожилой мужчина поворачивается в матери этого пацана:
— Скажите, чтобы ваш сын прекратил наступать мне на ногу.
Мать, даже не поворачивая голову на голос, отвечает безапелляционно:
— Я своего сына воспитываю без авторитарного давления!
И мозоли старика подвергаются постоянному нападению по-прежнему!
Вдруг невзрачный молодой человек достает из сумки банку с медом и опрокидывает ее на голову мамаше оболтуса. Прежде чем она пришла в себя и попыталась что-нибудь сказать, молодой человек говорит:
— Я воспитан без авторитарного давления!
Тишина в очереди. Напряжение растет. Мужик с сигарой разряжает обстановку словами:
— Я плачу за мед!

Всё идет, казалось бы — как надо,
Радости, печали, что у всех.
Иногда съедает суть — досада,
Но за нею следует успех.

Вроде окружает мир всегдашний,
Весь знакомый очень много лет.
Но рассвет сменяет день вчерашний,
Странным сном — стирает силуэт.

И, по новой видится дорога,
Что была ясна ещё вчера.
Изменений всё ж на ней немного,
Но от них не стоит ждать добра.
… показать весь текст …

Галину Вишневскую называли козырной картой в колоде Большого театра. Ее голос воспевала в стихах Анна Ахматова, а Дмитрий Шостакович специально для нее написал партию сопрано в Симфонии № 14.

Два десятилетия она блистала на сцене Большого театра и полвека была счастлива в браке с выдающимся виолончелистом и дирижером Мстиславом Ростроповичем. «Мой путь в искусстве всегда был усыпан розами», — так на вопрос о своей карьере отвечала сама Вишневская. Вот только розы — цветы с очень острыми шипами…
… показать весь текст …