Мария Папкова

Может, тем и интересна наша жизнь, что человек живет, должен жить в постоянном труде, в постоянной борьбе за все лучшее?

К сожалению, порой человек ради какого-то мелочного, корыстного интереса изводит себя до предела и разрушает там, где нужно создавать.

Как разнообразен и труден мир человеческий, и как увесисто бывает неосторожное людское слово.

Вся красота в мире от любви к женщине.

О таинственная, неисповедимая, капризная женская природа! С тех пор. как возник мир, сколько раз прославлялась и проклиналась ты, и, как знать, чего больше было — восхищения или хулы? а тебе словно и дела не было до того — живешь, торжествуя, как и прежде, таинственная и непонятная, сложная и простая, чистая и прекрасная. светлая и яркая, как солнце, и такая же — доступная и заповедная, греющая и сжигающая, неизменно восходящая над миром, какие бы бури ни сокрушали его…

Если б знали мы, радуя или огорчая своих детей, какой неизгладимый след оставляем в их душах неосторожным словом своим, какую пустыню выкашивает там ветер от одного резкого движения наших размашистых в гневе рук!

Счастье — это когда останавливается время, когда часы, как минуты, и времени мало, и хочется все сказать, и все невпопад… Когда рука в руке и отпустить невозможно…

— Почему скульпторы любят лепить мужчин и женщин голыми?
— Одежда выходит из моды, а тело всегда остаётся востребованным.

— Кто сказал, что люди не умеют летать? Люди не умеют приземляться!

Ревность — чудовище, само себя зачинающее.

Нет на свете печальней измены, чем измена себе самому.

Не надо пышных украшений — блюдите сердца чистоту!

Не крылья грез — нужней земному ноги.
С полетами, бескрылый, не спеши.
Не лучше ли, чем понемногу многим,
Немногой много уделить души?

Всех женщин все равно не перелюбишь,
Всего вина не выпьешь все равно…
Неосторожностью любовь погубишь:
Раз жизнь одна, и счастье лишь одно.

Все матери проходят через это. И не потому ли они так стойки и самоотвержены, когда дело идет о жизни детей? И не потому ли они требовательны и настойчивы, когда дети подрастают и пытаются выйти из-под власти родителей? И не потому ли для матерей их дети — всегда дети, сколько бы им ни исполнилось лет? Память матери может забыть все, что угодно, даже эти часы, когда к ней одновременно стучаться и новая жизнь и смерть, и настойчиво раздирают ее, тащат каждая в свою сторону. И она, всякий раз, как настигает схватка, мечется, исходит криком, умирает и опять воскресает…