Как разнообразен и труден мир человеческий, и как увесисто бывает неосторожное людское слово.

Если б знали мы, радуя или огорчая своих детей, какой неизгладимый след оставляем в их душах неосторожным словом своим, какую пустыню выкашивает там ветер от одного резкого движения наших размашистых в гневе рук!

О таинственная, неисповедимая, капризная женская природа! С тех пор. как возник мир, сколько раз прославлялась и проклиналась ты, и, как знать, чего больше было — восхищения или хулы? а тебе словно и дела не было до того — живешь, торжествуя, как и прежде, таинственная и непонятная, сложная и простая, чистая и прекрасная. светлая и яркая, как солнце, и такая же — доступная и заповедная, греющая и сжигающая, неизменно восходящая над миром, какие бы бури ни сокрушали его…

Здоровая (не от слова 'огромная', а от слова 'здоровье') порция цинизма ещё никому не мешала. Именно она учит принятию себя, других и мира в целом. Без заискивания, отвержения, оправдания и подстройки под притянутые за уши нормы морали. В общем-то, это просто откровенное представление вещей тем, чем они по сути и являются.

Она идёт — и мир стирает
Границы времени и слов,
В ней ночь и утро, лёд и пламя,
В ней суть желаний и основ.

В изгибах — линии бессмертны,
В губах — ответ и тайный зов,
И прикоснуться — словно к ветру,
Что был, но не был, и не вновь…

Познать её — как свет растратить,
Коснувшись снова упустить.
Она — как тайна в отражении,
Которой суждено манить…

Печалюсь ли о чём- то? Да ничуть!
Признаю, мне порой бывает сложно,
Такой уж мне дарован видно путь-
Сквозь дебри потрясений, и, возможно,
Что Ангел, в горе шепчущий слова:
-Терпи, родная, Бог с ним, обойдётся!
В который раз напомнит- я жива,
Когда мой мир, в осколки, разобьётся.