Надя Андрюшина

Чем больше набираешься опыта, тем меньше остается возможностей его использовать.

Чтобы Гении не вырождались, кому-то необходимо побыть и яблоком.

Бытует мнение, что толстые женщины добры, покладисты и у них «всегда есть чего пожрать». Не правда: я злая, строптивая, и в холодильнике всегда «шаром покати».

Солнце светит в небесах.
В воздухе за двадцать.
Как же хочется в трусах
К морю прогуляться!

Совершить прыжок в длину,
Чтобы загорелым
В набежавшую волну
Погрузиться телом.

Распластаться на песке
В позе крокодила
И нахлынувшей тоске
По всему, что было.
… показать весь текст …

Если завтра по утру
Вдруг нечаянно умру,
Сколько ж нежности и ласки я в могилу заберу!

Нынче есть ещё денёк,
Всех зову на огонёк
И по совести отсыплю ласки в каждый туесок.

А вот с нежностью беда,
Жидковата, как вода.
Если тара из-под водки подойдёт, налью туда.

Тут ещё такой расклад
Всё любила невпопад…
… показать весь текст …

Порхала Наташа Ростова, всех очаровывала, всех влюбляла в себя и сама влюблялась в каждого, кто скажет ей хоть один комплимент. Оказывается, искала мужа и семью. Потом вцепилась в Пьера-подкаблучника, опустилась, перестала за собой следить и из всеобщей музы превратилась, по словам Толстого, в ревнивую плодовитую «самку». Типичная женская карьера, о которой даже сам Лев Николаевич отзывается нелестно.

Я, кажется, так устала,
Что мне ничего не нужно,
Но удивлённо: «Дружба?» —
вздрогну на твой вопрос.
И задышав рывками,
Воздух порву руками
До крови на нервных пальцах,
До полной потери слёз.
И задрожу, как в стужу.
«Дружба? Какая дружба?
Когда я тебя так сильно…
Когда я к тебе… всерьёз?»

Кто же из трёх мушкетёров настоящий герой?! Не Дартаньян, бедный дворянчик, всеми силами старающийся выслужиться перед власть имущими и заработать хоть немного денег; не Атос, который не успокоился пока не предал смертной казни свою бабу; не Арамис, который одной ногой стоял возле алтаря, а другой в мушкетёрском кабаке, а только достопочтенный господин Портос, сказавший: «Я дерусь, потому что дерусь!»

То, что дурак видно сразу, трудно бывает определить — по молодости или навсегда.

Сначала горько вздыхаешь, когда покупаешь одежду на размер больше, а потом радуешься — сидит-то лучше, чем прежняя.