Tina L

Закат — как линия прибоя —
С высокой пеной облаков.
И небо — пегое, рябое —
Всё из обрывков и клоков.

Мне вечер видится отливом
Дневного света в небесах,
Чей флёр с лиловым переливом
Играет нежно на лесах.

В густые клочья сбилась пена
В туманном небе надо мной.
И как бы музыка Шопена
Звучит за мутной пеленой.
… показать весь текст …

Господи, почему так поздно…
Вразумил, научил чувствовать?!
Протянул на ладони воздух.
Оживил соляную пустошь.

Скольких походя обижал.
Сколько спеси, гордыни, пены.
Сколько путался в миражах,
Нагревал иллюзорность феном.

Сколько доброго растворилось
В безразличном высокомерии.
Как душа колотила в било!
Сколько лжи, показных истерик.
… показать весь текст …

Ох, как грустна прямая речь!
Жизнь говорит: «Устала течь».
День восклицает: «Боже, таю!».
Вздыхает время: «Улетаю».
Дорога говорит: «Бегу,
Остановиться не могу».
«Иду на убыль», — шепчет лето.
А мне-то что сказать на это?

Деревья складками коры
мне говорят об ураганах,
и я их сообщений странных
не в силах слышать средь нежданных
невзгод, в скитаньях постоянных,
один, без друга и сестры.

Сквозь рощу рвется непогода,
сквозь изгороди и дома.
И вновь без возраста природа.
И дни, и вещи обихода,
и даль пространств, как стих псалма.

Как мелки с жизнью наши споры,
… показать весь текст …

Истина — одно из немногих русских слов, которое ни с чем не рифмуется.
У него нет пары, в русском языке оно стоит одиноко, особняком от других слов, незыблемое, как скала, и лишь смутное сходство с корнем слова «стоять» мерцает в густом блеске этой предвечной громады.

Как я буду без себя,
когда здесь меня не станет?
Как я буду — не любя
этих лиц, деревьев, зданий?

Опрокинута во тьму,
как я будут там без милых?
Кажется, вот-вот пойму,
и никак понять не в силах.

Ведь меня из вас изъять
смерть не сможет даже с кровью.
Жизнь, любимые и я —
это всё одно трехсловье.

Всё от лукавого, ей-ей…
Иначе как могло случиться,
Что дождь прошел, и сад лучится,
И белый день еще белей.

Всё от лукавого. В манок
Дни напролет свистит лукавый,
И листья ластятся, и травы,
Дрожит роса у самых ног.

И этот луч средь бела дня,
И миг стремительного лета
Стрижа — ловушка и тенета,
Силки, тенета, западня.

Мне всего хотелось понемногу —
Горе, счастье, радость иль беда,
Только нет сейчас претензий к Богу,
Что Он всё по максимуму дал.

Жить, взахлёб эмоции вкушая,
И всегда на грани — испытать
Мне качели между адом, раем —
Камнем падать, птицею взлетать.

У кого-то проще, я согласна —
Не качели жизнь, скорей — гамак…
Господи, спасибо! Жизнь прекрасна!
Пусть она и дальше длится так!

И это всё от Бога,
От Бога — от кого ж?
И дальняя дорога,
И в небе лунный грош,
И горести людские,
И грешные тела,
И разные мирские
Безбожные дела.

Слышишь ли ты этот шёпот — настойчивый, строгий —
То ли за правым плечом, то ли чуточку выше?
Он настигает тебя то в дверях, то в дороге,
То в кинозале пустом — при малейшем затишье.

Он заползает невидимой ящеркой в душу,
Не позволяя пройти мимо брошеных кошек,
Плачущих женщин, растоптанных книг и старушек —
Их неподъемных пакетов, тележек, лукошек…

Сделано доброе дело — и в воду уходит,
Изредка лишь отзовется негромким «спасибо».
Как получилось, что ты, хоть не набожен, вроде,
Этому шёпоту сопротивляться не в силах?
… показать весь текст …