Tina L

Иванов Михаил Филиппович — русский живописец, график. Учился в Высшем художественном училище живописи, скульптуры и архитектуры при ИАХ (1891−1900) у И. Е. Репина.
Жил в Петербурге (Петрограде, Ленинграде). Работал как пейзажист, создавал жанровые картины на крестьянские темы.
После Октябрьской революции обратился к производственным темам, темам новой советской истории и быта. Занимался журнальной графикой.

Художник родился в поселке Мшага Новгородской губернии и хорошо знал жизнь северян. Нес…
… показать весь текст …

Николай Сергеевич Матвеев (1855—1939) — русский художник-передвижник.
Живописец, иллюстратор, работал в области исторической живописи, жанра, портрета, пейзажа.
В 1918 году Матвеев был членом Комиссии по охране памятников и художественных сокровищ при Совете Рабочих и Солдатских Депутатов. В последние годы жизни посвятил себя реставрации живописи.

***
На этой картине мы видим деревянный деревенский дом, возле которого стоит пожилая женщина.
На первый взгляд здесь нет ничего необычно, вот толь…
… показать весь текст …

«Нет подушки мягче, чем чистая совесть».

О, какие страсти мелкие, как с такой тщетою жить,
как бы лестницу веревочную для побега мне добыть?
Чтобы не к местам болотистым, а к вершинам править путь,
эту лестницу веревочную аж до облака тянуть.

Сколько надобно терпения в каждом пальце и в горсти,
чтобы лестницу веревочную завязать и заплести!
Все, что знала злого, доброго, чем богата на веку,
отдаю за стебли гибкие, за канаты и пеньку.

Чтобы лестницу веревочную прямо к туче прицепить.
Чтоб на воздух ускользающий осторожно наступить.
И…
… показать весь текст …

У смертельного даже предела,
Ни на миг не теряя лица, —
За успех безнадёжного дела
Я сражаться готов до конца.

Пусть никто не оценит всё это, —
Но, предвидя безмолвья печать,
Безнадежное слово поэта
До последнего будет звучать.

Даже в свете немыслимой люти,
Опаляющей наши сердца, —
Не теряйте отчаянья, люди! -
Оставайтесь собой до конца!

К хорошим людям тянутся хорошие,
Как будто бы с небес летят непрошено,
С лицом, как солнце, или луноликие,
Чтоб вместе им творить дела великие.
Но есть и люди, скажем так, недобрые,
К ним вечно злыдни тянутся подобные —
Чтоб в уголочки спрятавшись укромные,
Совместно им творить делишки темные.
Пусть кто-то говорит: судьба-обманщица,
В грехах кромешных небеса винит…
Под цвет души у нас друзья-товарищи,
В сердцах у нас — невидимый магнит.

Кто сей юный? В ризе света
Он небесно возблистал
И, сияющий, предстал
Кроткой Деве Назарета.

Дышит радостью чело,
Веют благостию речи,
Кудри сыплются на плечи,
За плечом дрожит крыло.

Кто Сия? Покров лилейный
Осеняет ясный лик,
Долу взор благоговейный
Под ресницами поник.
… показать весь текст …

Казалось, руку протяни и прикоснёшься…
А, всё никак.
А почему?
А веры нет.
Не то. Не так. И страх, что ошибёшься.
Так накрывает тьма. Уходит свет.

А кто-то выдохнул… вдохнул, закрыл глаза
И, расстояние свернув, прошёл сквозь время.
И, вот, касание. И катится слеза…
А почему?
А, верил.
Просто верил.

Миша, наверно, скоро станет священником,
Володя — главным редактором,
а Глеб — разведется,
Леночка эмигрирует к своим соплеменникам,
Галя родит четвертого, а Колька совсем сопьется…

Миша скоро наденет епитрахиль златотканую,
Володя — костюм с бабочкой,
Глеб — штаны стариковской кройки,
Леночка — что-нибудь импортное, долгожданное,
Галя — сорочку казенную,
а Колька — куртку с помойки.

И жизнь — эта кастелянша, костюмерша известная,
… показать весь текст …

Среди русских жанристов последней трети XIX века имя Николая Петровича Загорского было достаточно известным. Его наполненные иронией, юмором или, напротив, грустью и сочувствием картины регулярно экспонировались на академических и международных выставках, а также на экспозициях Товарищества передвижных художественных выставок.

Много настоящего глубокого чувства внёс Загорский в работу 1890 года «Наболевшее сердце».
Мудро и спокойно утешает старушка молодую женщину, скрывшую лицо на ее плече.
Тепло, ласку и материнское понимание видим мы в лице старушки.

В образе женщины, охваченной сильными переживаниями, художник достигает большой психологической выразительности. За внешне сдержанным движением, в еле уловимом вздрагивании плеч зритель ошущает большое горе. Её фигура в белой кофточке и голубой юбке превосходно читается на коричневом фоне обстановки комнаты.

Картина находится в Государственном Русском музее, С-Петербург.