Какая чушь - про новые шаги, дороги и страницы,
Про новый день, другую дверь… и жизни с чистого листа.
Но в заколдованной самим собой стране - не измениться,
А утонуть в реке забвения - задача не проста.
И снова бред - что всё пройдёт — в себя вливаю безуспешно.
Остаться бы хоть чем-нибудь… там, где хотелось Кем-то быть.
Для мёртвого скворца мощу гнездо в рассохшейся скворешне.
Суждён же прочерк… Только прочерк… Разве кто-то свяжет нить?..
Заиндевелая листва
Примёрзла к призрачным шагам.
Окаменелые слова —
Фундаментом в забытый храм.
А для скучающих зевак —
Сюжет бесцветный личных драм
Неинтересен…
Среди изодранных бумаг
Найдёт ли что-нибудь гордец?
Лишь безлимит — на наш антракт —
Меж переплавленных колец.
Не разглядеть — ты друг иль враг?
И кто ж виновен, наконец,
В провале пьесы?..
Ты не сможешь забыть этот горький настой в потемневшем стакане —
Обещанье тепла, от которого сам захотел убежать…
Расписанье судьбы… Надо б знать, что оно, как обычно, обманет.
Поезд раньше ушёл, не дождавшись меня минут пять.
Ты уедешь в вагоне пустом, хоть и полном — но кем-то чужими.
Разговоры ведя, будешь слушать трескуче-ненужный апломб;
И желание сдерживать, рвущее тихо, но неудержимо —
Соскочить на ходу и обратно, по шпалам, бежать за теплом.
Будешь пить сладкий чай, что тебе подадут там с восторгом другие,
И не чувствуя вкуса, устало жевать давней памяти корж,
Как облатку сухую, что значит не больше в твоей литургии,
Чем иллюзия Плоти Любви, что ты сам разбазарил на ложь.
Опять — холодная стена… Наверно — в сотый раз…
И безразлично-снисходительное «мимо».
Кому-то не понять, что к равнодушью фраз
Шаг первому пройти — невыносимо…
Опять — попытка «сто один»… Наивнейший предлог…
Осознавая — зря… в иллюзии — «а может»…
Не отпускает душу мысленный силок,
И до крови бессмысленностью гложет.
Опять — надежда «в молоко»… Как нАдолбы — словаА…
И силы нет уже — стучаться в монолиты.
Но снова — тем же лбом, нырнув в «девятый вал» —
Да в те же двЕри… что давно закрыты…
В опустевшей витрине остался «скелет» от «принцессы» —
Механически-жёсткий… изломан повтором наскучивших «па».
Модельеры ушли… И последний — табличку повесил,
Как бетонной плитой накрывая пушинку из сна: «Не судьба».
Неприкрытым застыл манекен — обездушенным телом,
И застывшей капелью по пластику — ряд стеариновых слёз.
Под ногами, в изодраных чеках, упрямо блестела
Россыпь бисера с порваных бус… Почему-то никто не унёс…
Арифмометр закончил отсчёт, обезличив поблекшие цифры.
И уже не умножить мечту на количество скомканных нот.
Всё закрыто… Давно… Балаган из фантомов отыгран.
Праздник — даже из жалости — больше сюда не придёт…
Аккорд финальный-пройденным этапом —
Звенел, кричал… шептал и задыхался…
В своей никчёмности, собою клЯтой,
Признаться не хотел — в пустынном гласе,
Не слышимом никем… И что за дело
Кому-то — до чьего-то естества?..
Под флагом равнодушья до предела-
Глумится деревянный фестиваль…
И что с того, что выплачен задаток?
Что дикий зов души из клетки рвАлся?
Её вернут обратно — без возврата —
Кружиться заставляя в общем вальсе.
Не спрашивая, что она хотела —