Павел Сависько

По ровной дороге легко идти
Но и нечего потом вспомнить.

Организм умеет профессионально лечить сам себя, но об этом не знает разум, который нужно обмануть, а потому
Красная большая таблетка лечит лучше, чем маленькая белая, а если ещё она очень дорогая, то 100% выздоровление гарантировано.

Когда в тебя верят это очень обязывает, гораздо больше любых принуждений и напоминаний о долге.
На месте атеистов я бы задумался, какого
Должника они теряют).
Да и в дружеских, семейных, отношениях с детьми это лучший способ воздействия.
Вера в себя как по волшебству открывает новые качества, о которых даже не догадывался, верой можно вылечить неизлечимое, даже электрон ведёт себя как частица или как волна в зависимости от ожиданий наблюдателя за ним, а значит тоже веры.
Мы живём в мире Веры, именно она делает его таким какой он есть, а заодно и нас.
Вера это большое могущество, но и такая же
Ответственность.

Судьба это временное отображение человека,
Можно сделать ему пластическую операцию,
Можно переодеть в шута или короля, отправить в Африку или на Северный полюс, но это не изменит его сути, а значит
И судьбы.

Объяснения почти всегда бесполезны, человек жаждет страданий, что бы только через них что-то понять, но даже поняв, ещё не факт что он будет действовать сообразно своим выводам, а часто остаётся верен себе — тому кто ошибается, привычке, зная, что это глупо и всю бесполезность спора с Богом и тем не менее
Продолжая спорить, ни на что не надеясь.

Любой свой поступок можно оправдать и даже сделать единственно возможным в той или иной ситуации, подвести основательную базу из того что к нему привело и какие перспективы он открывает, но если отбросить фундаментальность и серьёзное нахмуривание бровей, то во всех наших выборах всегда виновато, только настроение).

Многие люди писали хорошие книги, сидя в ссылке. И главное — почаще глазеть на облака. В старых книгах сказано, что тот, кто смотрит на облака, не жнет. То есть не думает о хлебе, не сеет и не жнет. Но люди, которые смотрят в землю, кормят его. Такой человек почему-то нужен другим, хотя он только и делает, что таращит глаза на облака.

Веточка достала помаду и зеркальце и положила их перед собой на столе.
— Вот это, — ткнула она пальцем в помаду, — жизнь, а это, — она ткнула в зеркало, — искусство. Всё, что в зеркале, — ложь, но похоже на правду. Там, в зеркале, нет ни глубины, ни объёма, ни запаха, ни жизни. Значит, искусство — ложь, и Пикассо прав. Но дело в том, что лишь через искусство можно как следует понять людей и народ, то есть самого себя. Душа любого народа в его искусстве и литературе, ибо искусство показывает народ не таким, каков он на самом деле, а таким, каким он хочет быть. А только мечта о себе самом и есть истинная правда.

Я смутно понял, что стать самим собой так же трудно, как поехать на Невский проспект, вылезти у Казанского собора, раздеться в скверике донага и — мало того — в голом виде забраться на постамент к Барклаю де Толли.
Во-первых, холодно — простудишься и заболеешь воспалением легких. Во-вторых, опасно — прямо с Барклая де Толли тебя могут отправить в милицию или сумасшедший дом. В-третьих, все это окажется так некрасиво, что потом от стыда повесишься сам.
Живо представив себя на цоколе памятника Барклаю де Толли, я понял, что меня скорее всего элементарно побьют.

Если бы море могло сидеть в кресле, поставив ноги на паровую батарею, и читать книгу, как могут это иногда женщины, которых мы любим, то я бы наклонился и поцеловал его ниже волос на затылке, в теплую шею и сказал: «Читай, читай… Это я просто так… Сиди…»