Skade

мне не пишется вот уже больше суток.
и мне кажется это — диагноз смерти.
я теряю ключи,
проездной,
рассудок.
лгу себе и при этом не милосерден.

обрываю кого-то на полуслове
и при этом ни капельки не жалею,
потому как
мой принцип
вполне условен:
никогда не испробовать отношений.
… показать весь текст …

нас учат жестокости те, кто потом спрашивает: «ну как ты?»,
а ты из себя не можешь выжать самые простенькие слова,
будто бы оказалась в эпицентре самого теракта
и вместо того, чтобы сдохнуть, осталась растрёпанна,

но жива.

после твоих звонков мне хочется выбросить мобильник
за ненужностью и никчемностью этих драм.
нас учат жестокости те, кого мы любили,

люди, которые знали о слабых местах и били всегда туда.

нас учат жестокости люди, от которых мы точно не ожидали,
… показать весь текст …

Очередная истерика. Очередная война.
Я безвозвратно потеряна. Я бесконечно одна.
В замкнутом контуре комнаты полночь печатает шаг.
Я на две части расколота. Я разучилась дышать.

Выстрелы по многоточиям — ночь без единой строки.
Сердце мое обесточено. Раны мои глубоки.
Скалюсь в лицо отражению, бью зеркала сгоряча.
Я перестала надеяться. Я научилась молчать.

Ветру навстречу истлевшие крылья свои распахнув,
Рвусь в высоту запредельную, в небе бездонном тону.
Вечно в свободном падении, прочь по чужой полосе.
Я умираю от нежности. Я ненавижу вас всех.

Коня съел, друга предал. Самое время прямо пойти.

Август рыжел медным цветом его волос
В городе цвета оранжевой черепицы.
Я и не знала, что буду скучать — до слёз,
Я и не знала, что снова он будет сниться.
Август горел, как горели его глаза,
Когда говорил он о чём-то безумно важном.
Я и не помню, что было когда-то за
Гранью той встречи осенней случайной однажды.
Август шептал мне простые, как мир, слова:
«Ты больше не будешь, как встарь, одиноким зверем,
Ведь ты так тоскуешь безмерно, признай сама»,
Но я отмахнулась, опять не желая верить.
И август ушёл, серым небом сменив лазурь,
Холодный декабрь принёс новой жизни начало,
… показать весь текст …

Когда ты не такой, как все, становишься сверхчеловеком, Ты чувствуешь, как все взгляды цепляются к тебе, как липучка. Ты слышишь, как о тебе шепчут, на расстоянии мили. Ты можешь исчезнуть, даже если кажется, что ты все еще стоишь на том же месте. Ты можешь кричать, но никто не услышит ни звука.
Ты становишься мутантом, упавшим в бак с кислотой, клоуном, который не может снять маску, калекой, у которого ампутировали все, кроме сердца.
Ты то, что когда-то было нормальным, но так давно, что ты уже не можешь вспомнить, что это значит.

Будь моя воля, я бы ела один шоколад.
И солнечный свет.
Я бы резала вены и писала на высохшей крови
Свою ржавчину боли,
Изъевшую ливер нутра.
Я бы не плакала, я бы смеялась
От легкости бытия.

01.02.19

…для чернильных сказок, ты не веришь в чудо, что хранят страницы.
Этот город душит, петли или цепи, этот город — клетка для бескрылой птицы.
Создавал легенды, что срывали слезы или громких смехом рассыпали звезды.
Детские ладони собирали с пола, жаль, что многим взрослым не хватает роста.
Ты давно не пишешь — чудо не прокормит, не сотрет кредиты, не пришлет банкноту.
Философский камень брошен под ногами, но тебе за счастье — выспаться в субботу.
На дорогах жизни вырастают знаки, жаль, что все по…
… показать весь текст …

Я хочу о тебе помнить.
Даже если случится «худо»,
Даже если при свете полной
Обветшалой луны будет

Смерть кружится на лобном месте,
Обдирая костяшки пальцев.
Я смогу позабыть о мести:
Я хочу, чтобы ты смеялась,

Чтобы память терзала смехом,
Разрывала виски в клочья.
Чтобы лисьим измятым мехом
Щекотала меня ночью.
… показать весь текст …

я тереза батиста, уставшая воевать
так красиво звучит, а написано ни о чём
я не стану опять сама себе палачом
я гнию изнутри, но как будто бы не при чём
я ещё подбираю правильные слова

я прекрасная маргарет, как мне пройти мой путь
если каждый мой шаг под надзором и включен в план
если я так красива, что я попаду в капкан
на потеху глазам злым, озлобленным языкам
и куда мне идти, если я не могу вдохнуть

унеси меня ветром, укрой меня, тёрна куст
я не знаю, что делать, но всё-таки не боюсь.

Не предсказаны и не знакомы,
Если мы встретимся, лучше не подходить.
Привет. Я убиваю драконов.
Тех, что вы прячете прямо в своей груди.
Сейчас не в чести мечи, кинжалы —
Патронташ оттягивает плечо.
Я стреляю, давно позабыв про жалость,
Ладоням становится горячо.
Кто-то рыдает, а кто-то срывает голос,
Кто-то вообще не чувствует ни черта.
Под чужими рёбрами селится колкий холод:
Умирает дракон, воцаряется пустота.
Её не измерить, тем более — не исправить,
Но она не жжётся и никогда не врёт.
… показать весь текст …

Мы
верим в Бога,
любовью Его
расхристаны —

там,
в поднебесье,
верно, случился
сбой:

личное счастье
можно лишь
только
выстрадать;
… показать весь текст …

Дорогой Адам, я съела это чёртово яблоко и оно мне пришлось не по вкусу. И пусть мякоть его — янтарь, от неё тяжело и грустно. Я нага. Мне вдруг холодно стало и пусто. Я накину на плечи шаль и спущусь пока вниз — там теплее. И, мне кажется, мир наш намного круглее, чем тот пятак, что назвали Раем. И я не смогу теперь, честно играя, пройти с тобой по его краям. Я думала: утолю свою жажду, да с сочным хрустом, а теперь мне так тошно и узко, что бежать и некуда, только к старцам да житиям, вылезая…
… показать весь текст …

Семья — это поддержка. Поддержка — это раскрыть зонт в дождь над тем, на кого ты очень сердит. Потому что как бы ты ни был сердит, ты его любишь, а любовь сильнее обид и непониманий.

Город шумит, как большой новостной завод.
Снова теперь потеплеет, наверно, к маю.
Вот она, скачет кругами, летит, идёт,
вот она — жизнь,
а как её жить — не знаю.
Город шумит, как огненный организм,
дарит и ранит проверенным тыка методом.
Я же всё падаю, падаю ровно вниз,
даром, что кажется, будто бы ниже
некуда.
Город шумит, свистит и чихает в такт,
шлёт нам привет
простудами, светофорами.
Как же так вышло, что всё получилось — так?
… показать весь текст …

Профессия журналист сама по себе опасна. Профессия преподаватель журналистики — экстремально опасна.

Расскажи мне сегодня законы мира: Конституция, Гаусс, Лаплас и Ом, лишь бы только не слушать, как ты любима, не мечтать говорить с тобой о другом, не считать-пересчитывать вероятность, ведь она практически на нуле. Всё закончится здорово? Это вряд ли. Почему же я снова совру себе? И вопрос дорисую из страшной точки, будто есть ещё шансы продолжить бой. Ты писала в графе, где я ставил прочерк, чёрной ручкой: «Только бы не с тобой».

В моём городе осень стремится в вечность, а пределы любые равны…
… показать весь текст …

говори со мной откровенно.

мир придумал так много фраз.
есть слова, что ломают стены,
есть слова, что ломают нас.

ну и пусть, я готов сломаться,
хуже боли — влюбляться в ложь.
приручившийся к лучшей фальши
обязательно встретит нож,
обязательно встретит стену,
за которой скрывался мир.

назначай мне любую цену,
… показать весь текст …

Кружева из горячего пепла
Опадают на бледные губы.
Ты прости, что вышло так грубо.
Но теперь вечно смотришь на небо —

Разве это того не стоит?
Мой боец на вечном покое,
Оловянной войны солдатик,
Распластавшийся полем боя
Под моими в берцах ногами

Кожа серым асфальтом станет
В этой голой стеклянной пустыне,
Где седые многоэтажки
… показать весь текст …

и всё, что ей было то нужно-недорого стоило,
всего пару слов ни о чём и не в тему, но вОвремя,
она не ложилась на рельсы, не прыгала с поезда,
и дом на мосту сколько помнит себя-не строила.

…А то, что за кадром осталось-по чёрному титрами,
писала на хинди: сценарий и автор не значится,
и холст разрезала опасной размашисто линией,
сдирая с палитры засохшее дО крови, нАчисто.

…А дальше, весь мир на ладони, ни больше, ни меньше,
добавить, исправить, ненужное выбросить, вычислить,
но всё оставалось не хуже, не лучше по прежнему
и как-то не ладилось с глупыми круглыми числами.
… показать весь текст …