Слова про слитность душ —
лишь удовольствие,
пустая утешительная ложь;
но хуже одиночества — спокойствие,
с которым ты его осознаешь.

Хватит верить бредням, разбирая, правда ли, что без вести пропал. Вот пишу тебе письмо… из рая. Разрешили… я и накропал. У меня и адрес и прописка: Облака. Вселенная. Уют. Просто, понимаешь, эти списки на земле живущим не дают. Да и Смерть не труд, а лишь халтура, просто блеск с наточенной косы, я ещё всё тот, наивный Юра, милый мальчик, маленький твой сын. Сын, который в поле убегает, за летящим змеем… на века, за меня — стареет небо в мае, за меня — седеют облака. Что ты там искала в похоронках? За какую правду не спала? Ордена пропавшего ребёнка, впаяны рассветом в купола. Горизонты, контуры и Китеж. Золотом подчёркнутая мреть. Разве ты не видишь, ты не видишь?! Посмотри… А лучше не смотреть.
Тайны нет священней всяких пагод, да и намекнули — не хитри… Я наелся просто волчьих ягод, со свинцовым привкусом внутри.

ни о чем не жалей,
ни о ком никогда не плачь.
и — особенно —
если кто-то из этих — я.
раз болезнь прогрессирует, значит, найдется врач,
не найдется врача — очевидно, найдется яд.
не скорби о потерянном: память течет рекой,
но она не заменит участия и руки.
… я надеюсь, что беды случаются не с тобой.
береги себя
береги себя
береги.

В тревоге президент за свой народ.
Строчит указы, делает поправки.
Но результаты всех его забот
мы видим лишь в секс-шопе на прилавке.

А память не снимешь, она — не пальто.
Сидит себе там и дразнится.
И лечит ли время — не знает никто.
А, впрочем, какая разница,

Когда на тебя нахлынет волной,
И смутное что-то вспомнится,
И кофе на кухне с бывшей женой
Вкусней, чем коньяк с любовницей.