Падёт с небес забытых в кольца-лужи
нечаянность дождей, летящих вслед.
Обоих нас сведёт под сносом лет
шальная жизнь, прилежно проутюжит.
Отчаянны покажутся природе
слова, любовь и длительные ливни,
но в тишине, надтреснутой из линий,
звезда лазурью выльет на восходе…
Под мягким зноем позднего каскада
мы выпьем все щедроты тишины.
Разбуженное сердце защемит,
как будто бы дождям я больше рада…
Когда мечты улягутся туманом
Солнце нынче спряталось за туманной шторой,
Небо сверхпечальное тихо слёзы льёт.
И на сердце слякотно, потому что скоро
Ветерок задумчивый всю листву сорвёт.
А деревья голые серостью обманут,
Сиротливой просьбою растревожат взгляд.
И рука потянется к тайному карману,
Чтобы что-то светлое этим нищим дать.
Только чем порадовать я смогу озябшие,
Беспросветно грустные, мокрые стволы?
Ведь карман дырявый мой, потеряла в чаще я
Прежние сокровища у чужой ветлы.
Как ни пытаюсь лезть из кожи, подпрыгнуть выше головы,
приходит время подытожить что получилось, что — увы…
родным сказать необходимо «прощаю вам», «простите мне»,
признаться женщине любимой, что никого дороже нет.
Проведать павших и почивших войной проверенных друзей,
и в пояс маме поклонившись, поцеловать ладони ей…
Но если даст Господь с абзаца ещё хоть строчку написать,
природой буду наслаждаться, с улыбкой глядя в Небеса.
А день ли, два — неважно вовсе, ведь от судьбы не убежишь,
когда вокруг такая осень, когда внутри такая жизнь, —
то в радость каждая минута, бальзаму каждый вдох сродни…
в воображенье, почему-то, вдруг стал одной из тех синиц,
*
«Проснись и пой.!» Проснулась. Не поётся.
«Проснись и пей» — по-нашенски и ближе.
В окно посмотришь, умер мир… недвижен.
Теперь понятно почему так пьётся
соседу на втором, соседке слева…
Ох, как же пьют под удалые песни—
звук не убавить: хоть молись, хоть тресни.
Зациклились назойливым припевом
про то, что «осень ни о чём не спросит».
О чём просить вас, чудо- бедолаги,
поклонники перебродившей браги,
*
День что один, что другой всё одно — полыньями.
Горечью чай отдает… Хлеб — подобием глины…
Только проснёшься — забот бесконечных цунами.
Некуда сгинуть.
Крутишься белкой, а время как будто застыло,
роли расписаны подло небесным суфлёром.
Сцена подгнившая стала привычно постылой…
Мне бы дублёра.
Радостей маленьких хочется. Пусть даже глупых.
Ночью проснёшься — душа разрывается в клочья.
Шаришь глазами по стенам пугливо и тупо…