petrboris

Все национальности стремятся в еврейские паспорта.

Миш много, но в Одессе Миша один.

И с Мишей смеются…

Популярность на сайте наступает не тогда, когда на тебя начинают подписываться, а тогда, когда от тебя начинают отписываться)

Что мог чувствовать мальчик 13 лет на похоронах четырех членов своей семьи, похороненных один за другим? Когда я пишу этот пост, у меня мурашки бегут по коже и слезы капают из глаз.
Вчера вечером мы попрощались с Янивом, Ясмин, Кешет и Тхелет. Члены семьи из кибуца Нахаль Оз, которые были убиты в своем доме и похоронены вчера в Ришон-ле-Ционе. Последним сиянием остается 13-летний Ариэль, вышедший на утреннюю пробежку, что его спасло.
Внук Маркена Зохара, пережившего Холокост.
Пусть они покоятся с миром. Мы не забудем и не простим.
Сегодня Ариэль был единственным, кто смог прочитать поминальную молитву «Кадиш» на свежих могилах своей семьи, которую растерзали звери ХАМАСа. Теперь он остался один.
Ещё одна семья. Одна из многих. Четверо из почти 1400…

Жениться нужно хотя бы для того, чтобы редактор Ваших сочинений был под рукой.

— Я люблю тебя тихо-тихо! —
Прошептала слону слониха,
Прижимаясь к большому уху…
— Я люблю тебя мягче пуха!
— Я люблю тебя выше крыши! —
Признавался мышонок мыши.
— Дальше хвостика, больше сыра…
Одевайся теплее — сыро!
— Я люблю тебя тонко-тонко! —
Улыбнулась сова совенку
И платочком его укрыла…
— Эта жизнь — без тебя — бескрыла!
— Я люблю тебя глупо-глупо! —
Открывалась кастрюля — супу…
… показать весь текст …

Жила-была девочка.
А внуки почему-то называли ее бабушкой.

Весенняя бескормица: в магазинах нечего купить.

Мужчины, которые делают по утрам кофе своим женам, попадают в рай без очереди.

В детстве, во время войны я видел Чабукиани, Дудинскую, Уланову, слушал Нэлеппа и других не менее знаменитых певцов. Мальчишкой я пережил серьезное увлечение оперой, был буквально ею напичкан: мог пропеть любую оперу от увертюры до финала со всеми ариями и хорами. Но требовался зритель. У одного мальчишки был аккордеон-четвертушка, трофейный такой, немецкий, он на нем лихо играл. Собирались мы целой компанией. Ну где самый доступный зритель? В госпитале, конечно. Мы приходили к раненым сами по себе, не от школы, не от кружка, сами. Такая небольшая бригада. Играли сценки, причем, очень взрослые, я пел «Сердце красавицы» и все прочие арии подряд, и теноровые, и басовые, любые. Мы имели бешеный успех. Никогда больше в жизни я не имел такого успеха. Они и смеялись, и хлопали, и рыдали…