Пока зима, но лето на пороге,

И снег плывёт, голубоват
слегка,

И месяц очень тонкий,
длиннорогий,

Играючи, бодает облака.

А там века по каплям цедят
годы,

Кому-то, может, больше
… показать весь текст …

до весны неделя
посчитали мы.
ну и где-то месяц
до конца зимы

В одной руке всего не унести,
Что приглядел себе «на всякий случай».
Для счастья хватит радости в горсти…
Ведь «больше», не всегда, по сути «лучше».

Нить жизни — очень тонкая струна…
Звучит, когда на ней играют души.
Пить, спать, работать, и конечно кушать —
Ну разве тем заботам жизнь цена?

Проходит всё… кончается тропа
На стыке века сменных поколений.
Что не успели — назовём «Судьба»…
Но жизнь откроет новые ступени.
… показать весь текст …

Бессмертия у смерти не прошу.
Испуганный, возлюбленный и нищий,
но с каждым днём я прожитым дышу
уверенней и сладостней и чище.

Как широко на набережных мне,
как холодно и ветрено, и вечно,
как облака, блестящие в окне,
надломлены, легки и быстротечны.

То, что ты никому ничего не должен, еще не значит, что от тебя ничего не ждут.

Ты был когда-то влюблен в неё, а она в тебя,
но мы в новый день не всегда то, что нужно, тащим.
И прошлое становилось незначимей воробья,
затёртое в хлам разухабистым настоящим.
Она растворилась во мгле, твой покинув стих,
в беспощадном чаду июля, в дожде наклонном…
Ты, возможно, любил других, и она — других,
перейдя Рубикон, не считавшийся Рубиконом.
И прошли вот так, в золотом угаре, десятки лет;
время рушило замки, корчилось и ветшало…
И однажды его затупившийся злой стилет
уколол и тебя ядов…
… показать весь текст …

Нам бы ярче, да погромче,
проявить свой ропот,
но способен сдвинуть горы,
тихий, с верой, шёпот.

Казавшись невозможною сначала, мечта исполнилась, надежд не оправдав.

Ты умеешь стоять под чужим мостом, говорить о сложном, как о простом, обесценивать важное, ждать звонка, быть больней смещенного позвонка, неудобней сумы, тяжелей тюрьмы, ты умеешь «я» отделять от «мы», не считаться с главным, не помнить слов. Мне с тобой, действительно, повезло. Знать бы только, что делать с таким добром — не пора ли по Питеру с топором, кто имеет право, а кто не прав? У таких историй суровый нрав. Если хочешь выстрелить — говори, Свидригайлов ждет у меня внутри. Вряд ли ты сумеешь, да что с того. Постоял немного и вышел вон. Из таких следов, верстовых столбов каждый раз у нас состоит любовь, под мостом — подмостками старых сцен — ходит тень, посаженная на цепь.

Тише, тише, хороший мой, спи-усни. Ничего не изменится, мы одни.

Ты так меня любила, боже мой,
варила борщ, романсы пела Глинки…
Следила за собой, ждала домой,
сдувала, так сказать, с меня пылинки,
мою лапшу хранила на ушах,
совсем забыв о статусе богини…
А я, как басурманский падишах,
роскошно возлежал на паланкине
твоей любви. Но сам я — не любил.
Скорее, был ленив и сердоболен…
А время шло. Густел прибрежный ил.
Стенал в твоих колонках Дитер Болен.
И вот однажды в день, когда дожди
в клён за окошком колотили жёлтый,
… показать весь текст …