Не прислушивайся к телу,
А прислушивайся к Духу.
Море словно онемело
Шелестят деревья глухо.
Не прислушивайся к боли,
А прислушивайся к Богу.
Сердце тишина уколет
Длинной лунною дорогой.
Не прислушивайся к знанью,
А прислушивайся к Тайне.
На рассвете ранней ранью
Промелькнёт звезда случайно.
Промелькнула, пролетела
И шепнула прямо в ухо:
… показать весь текст …

Не знаю, как назвать предмет,
Что изучаем в здешней школе,
Где на горчайшее «Доколе?»
Нас учат не искать ответ,
А только ждать и ждать, и ждать
В лучах, в дождях, идущих косо…
А лучше даже и вопроса
Подобного не задавать.

В хрустальный шар заключены мы были,
и мимо звезд летели мы с тобой,
стремительно, безмолвно мы скользили
из блеска в блеск блаженно-голубой.

И не было ни прошлого, ни цели;
нас вечности восторг соединил;
по небесам, обнявшись, мы летели,
ослеплены улыбками светил.

Но чей-то вздох разбил наш шар хрустальный,
остановил наш огненный порыв,
и поцелуй прервал наш безначальный,
и в пленный мир нас бросил, разлучив.
… показать весь текст …

Если поезд ушел, надо как-нибудь жить на вокзале:
в туалете, в буфете, под фикусом пыльным, у касс,
ибо нам небеса это место и век навязали,
как вовек полагалось верхам: не спросивши у нас.

Надо ставить заплатки на платья и ставить палатки,
разводить не руками, а кур, хризантемы, костры,
и Писанье читать, и держать свою душу в порядке,
и уехать хотеть за троих, то есть как три сестры.

И кругами ходить, как в тюрьме, по сквозному перрону, —
и понять, и проклясть, и смириться, и все расхотеть,
и без зависти белой смотреть на дуреху ворону,
что могла б и в Верону на собственных двух улететь.
… показать весь текст …

О паузе, случайном промежутке
В сплошной зиме за окнами маршрутки
Кому писать? Зачеркивать кому?
Теперь и мне никто не пишет писем,
Где почерк от погоды независим,
Вчитаешься — ни сердцу, ни уму.

Четвертый том, страница сто шестая.
Водитель спит, пока я снег листаю,
И ты не разговаривай со мной.
Что толку за язык тянуть немую?
Уверена, что не перезимую,
Нет в слове «вечность» буквы ни одной.
… показать весь текст …

А помнишь такое: шелковица, вечер, лиловый язык, сумасшедшая мода, черничные ночи, сгоревшие плечи, и нос со следами недавнего мёда… И жить по любви было круче и проще, чем как завещала великая мама. Казаться, как есть: невозможной и тощей, улыбчивой, быстрой, горячей и пряной,
Той девочкой.
В самых нелепых нарядах, с большими стихами в опухшей тетради. И люди, с которыми счастлива рядом — готовили блинчики завтрака ради. Они никогда никуда не девались, и были поблизости, то есть — повсюду.
А помнишь, каким одиноким физалис казался на краешке белого блюда? Мы жили, спасали, спешили и пели, открыли лекарство от рака и лени, а тот, кто уехал на прошлой неделе, на этой вернулся с букетом сирени.
Та девочка,
Только теперь через 30, со всем багажом, что указано выше — уже научилась свободно смеяться, реветь никогда, огорчаться потише,
Ходить поспокойней, и спинку ровнее, и море весеннее трогать руками.
И знать, что счастливчики — те, кто умеют
Всегда оставаться слегка дураками.

Там солнца не будет… Мерцанье
Каких-то лучей во мгле,
Последнее напоминанье
О жизни и о земле.

Там солнца не будет… Но что-то
Заставит забыть о нём,
Сначала полудремота,
Полупробужденье потом.

Там ждёт нас в дали туманной
Покой, мир, торжество,
Там Вронский встретится с Анной,
И Анна простит его.
… показать весь текст …

Ему хотелось уехать в дождь…
Пустой автобус, считая мили.
Хотелось очень уехать прочь,
Чтобы о нем навсегда забыли.

Ему хотелось оставить боль,
Оставить здесь и не брать с собою.
Ему хотелось сказать другой
То, что еще мог сказать душою.

Ему хотелось о всем забыть,
Чтоб стерла память остатки грусти.
Хотелось, чтобы как все — любить,
И знать, что любят и не отпустят

День словно в стороне висел, нас как бы не касался.
Он выдался не хмур, не скор, не более весом,
чем всякий дар небес, и нам последним не казался.
А это был последний дар — и никаких потом.
Но кто же в пятом знал часу, что станет с ним в шестом?

Вне связи с миром наш тонул в снегах двуглавый терем,
и рысью, да не той, какой рысак рекорды бьет,
а родственницей льва, сиречь лесным пятнистым зверем,
шли сумерки на нас, но мы не брали их в расчет.
А ром меж тем уже не грел, и джем горчил, и мед…
… показать весь текст …

я вашим словам не поверю
словами не выткать ковер
не вызвать дождя и метели
не выстроить дом и шатер
… какими бы не были мысли
держите их все при себе
я знаю что в будущей жизни
вы снова придете ко мне…
откроется чашею бездна
вскипит золотая смола
вы больше не будете прежним
вы будете верить в слова
и я вам с лихвой напророчу
каленное слово- стрелой
… показать весь текст …