Лала Тарапакина

Эта женщина пахнет дорогой парфюмерией,
вкусным телом и даже цветком в волосах.
Дело дрянь: и хоть 7 раз ты её отмеривай, 1 раз отрезать точно не сможешь сам.

Эта женщина — без профессии, но с призванием, да с таким, что люди крестятся ей вослед.
У неё, у суки — столько очарования, что вообще неважно, сколько ей стукнет лет.

Ты готов на всё, и ты требуешь право голоса, ты то ластишься, а то всячески входишь в раж,
А она стоит, вся до пяток закрыта в волосы, и еще смеется — вылитый твой типаж…
… показать весь текст …

А помнишь такое: шелковица, вечер, лиловый язык, сумасшедшая мода, черничные ночи, сгоревшие плечи, и нос со следами недавнего мёда… И жить по любви было круче и проще, чем как завещала великая мама. Казаться, как есть: невозможной и тощей, улыбчивой, быстрой, горячей и пряной,
Той девочкой.
В самых нелепых нарядах, с большими стихами в опухшей тетради. И люди, с которыми счастлива рядом — готовили блинчики завтрака ради. Они никогда никуда не девались, и были поблизости, то есть — повсюду.
А помнишь, каким одиноким физалис казался на краешке белого блюда? Мы жили, спасали, спешили и пели, открыли лекарство от рака и лени, а тот, кто уехал на прошлой неделе, на этой вернулся с букетом сирени.
Та девочка,
Только теперь через 30, со всем багажом, что указано выше — уже научилась свободно смеяться, реветь никогда, огорчаться потише,
Ходить поспокойней, и спинку ровнее, и море весеннее трогать руками.
И знать, что счастливчики — те, кто умеют
Всегда оставаться слегка дураками.

Бывает, что кончаются слова. Тогда глаза — особенно прозрачны. Одежда — не в размер и так невзрачна, что ходишь словно ранняя вдова. Движения спокойны, бег сонлив, ведёшь машину только в правом крайнем. Пожизненно теперь живешь за краем, хотя бы раз его переступив.
Но вот проходит месяц или два. Ты приучила тело к послушанью. И тонкостью его, слегка за гранью, черпаешь ниоткуда силу льва. Тебе не страшно, потому что страх — он признак обладания и власти. Необладанье — это тоже счастье, твоя свобода на семи ветрах.
Бывает, недостаточно прошло. И времени, и чувств, и километров. Тебя полощет семикратным ветром, и пробивает вечное сверло. Смирись, рассмейся, всё прими, как приз. И ранним утром выезжай в дорогу.
…А если не отпустит понемногу, то всё равно — рассмейся и смирись.

А давай вот так:
ты сидишь на диване, и плещется пепси в пузатом стакане,
и губы твои улыбаются смутно, и мерно часы отбивают минуты…
А я в это время:
готовлю жаркое, уютно и жарко, а в сердце — такое…
масштабом с юпитер, и жмурится нежно, пушистым котенком мурлычет потешно.
Вот только петрушки в казанчик доброшу, и снова к тебе, на диван, если можно.
А там, за окном:
негодует погода. Разбросаны ветки неженского рода — раздетые, мокрые,
в слякоти жалкие, какие-то даже не ветки, а палки…
… показать весь текст …

Я не знаю, как это — вдруг разлюбить в четверг,
после сотен вторников сна на его плече.
Вот кофе, он несёт его, например,
когда ты проснулась и хочешь погорячей.
Вот речка, вы долго ехали в никуда,
и грудь под купальником после воды — как завтрак,
и если бы он потрогал её тогда,
обратно бы вы доехали только завтра.
Вот утро, такое будничное, среда,
в смешном одеяльном коконе два балбеса,
а где-то на кухне — красное и еда,
часть чрезвычайно трепетного процесса…

А потом приходит вторник числом сто пять,
… показать весь текст …

Я хочу вступить в эту секту правых, тех, кто точно знает, когда и где. Умываться первой, ложиться справа, проверять, во что ты сейчас раздет. И моститься в поисках заземленья, зажимать подушку и думать сон. Не начать внезапно туманным зрением проверять, в зарядке ли телефон. И замки закрыты ли, очутиться почему-то в кухне и пить вино. Ну, и раз сейчас всё равно не спится, запускать колечками дым в окно.
Я хочу, но… Но.

Смейся, люби, целуй же — целуй и пей,
смейся, покуда в стенах проём ворот —
что не убило — делает нас слабей,
кто говорит обратное — нагло врёт.
Значит, копи надежду и будь собой —
кем бы ты ни был, важно — руки-то две!
даже пока не знаешь, кто ты такой,
счастье рождается в собственной голове,
больше нигде.
И, знаешь, костёр — не там,
где полыхают искры, трещат дрова —
Это когда по весёлым твоим рукам
очень скучает чья-нибудь голова.

Кофе, музыка в тойоте, счастье есть не на словах. Осень? Здорово, я против. Дайте лето, лучше два. Я устала, мне бы в небо, мне бы выспаться чуть-чуть. Год почти решала ребус, только больше не хочу. Ветерок влетает в окна, солнце тает на виске. А в банановых волокнах жизнь висит на волоске. Проще репы, легче пуха суть счастливых мелочей: тихо, ровно, мягко, сухо, есть о чём и есть, зачем.
***
Кофе, книжка в телефоне, на парковке ждет ниссан. Осень жжет на общем фоне, виски — антидепрессант. Пе…
… показать весь текст …

Всё возвращается на круги своя, в известный спектр простых вещей. Сухие вина не пьются — кислые, еда — не будем о ней вообще.
Есть только ночь, фонари и дамочка, ей завтра стукнет 147, хотя не скажешь — такая лапочка, глаза молоденькие совсем.
Но век угадывается по нервам, по взгляду мутному, по часам, по сигарете, давно не первой, с которой пепел слетает сам.
Машина временно припаркована, на тротуаре да кое-как.
Она сидит воробьино, скованно — и ловит всякий малейший знак.
звонок ошибочный, с…
… показать весь текст …

…когда я приезжаю, — тишина. Не пахнет абрикосовым вареньем… Вообще едой не пахнет, и до сна иду пройтись местами преступлений —
скамеечка про первый поцелуй, шелковица про содранную кожу…
(«Хорошая, родная, не балуй» — бабулю предсказуемо тревожит взросление внезапное моё, моё непонимание запретов… и блинчики с черникой подаёт, как панацею, лечащую это.)

…когда я приезжаю — холодок — бежит по полу, трогает колени…
И спаленка с периной в потолок уже не тянет, призывая к лени, а так себе — прик…
… показать весь текст …