Зинаида Миркина

Что значит счастье?
В небе легкий пух
От облаков. Бескрайняя дорога.
Сплошная тишь и абсолютный слух,
Которым сердце может слышать Бога.

О сроках забыть и о цели,
Забыть про заботы и труд,
И жить, как спокойные ели,
Как тихие сосны живут.
О близкой и дальней обиде,
О боли своей позабыть.
Я здесь для того, чтобы видеть,
Я здесь для того, чтоб любить.

Дойти до светящейся глуби —
Немой полноты бытия.
А любят меня иль не любят —
Забота уже не моя.

Как тихо — Господи, помилуй.
Душа, как дерево — одна.
А, может, внутренняя сила
И есть вот эта тишина?

Ветвей причудливых извивы.
И еле слышный плеск вершин…
А жизнь деревьев молчаливых
И есть, быть может, жизнь души.

Весь век глубинный голос слушать,
Весь век тянуться до небес…
Что про свою мы знаем душу?
Быть может, то же, что про лес.
… показать весь текст …

А души могут встретиться лишь в храме.
Нерукотворном или рукотворном,
Там, где деревья спутались ветвями,
Иль в темноте сплелись друг с другом корни.
Там, где сердца обнажены до глуби,
Где нет чужих — одни Единоверцы,
Где так глубоко и так полно любят,
Что ничего не встретишь, кроме сердца.
Под гулким сводом иль в зелёной чаще,
Там, где пространство Божий Дух наполнил…
Сойдёмся в храме, только в настоящем!
Сойдёмся. только в Истине безмолвной.

На небе тихо. Господи, как тихо!
На небесах — немереный простор.
Всё небо есть сплошной великий выход
Из наших вечных тупиков и нор.

Куда бы мы ни забредали, где бы
Ни находились — сбросим свой багаж,
Расправимся и взглянем прямо в небо,
Чтоб прошептать неслышно: «Отче наш…»

Есть тайна тишины. Есть тишь великой тайны.
Пока не замолчишь, не отворится вход
Во внутренний покой —
в тот мир необычайный,
Который вечно есть, который не пройдёт.
Есть тайна тишины. Замри с благоговеньем —
Откроется тебе такая глубина,
Что всё, что прежде знал, покажется лишь тенью,
Лишь путанной игрой обманчивого сна.
Знакомый мир пришёл сейчас к своей границе,
И вот перед тобой — таинственная тишь.
Ты не войдёшь в неё, но плавно отворится
Дверь сердца твоего, и ты её вместишь

Мне бы где потише,
Мне бы где поглуше.
Мне бы лишь расслышать
Собственную душу. …

Ты успокойся. Бог возьмет
Тебя в ладонь и в ней подымет.
И ты очнешься от забот
И тихо вырастешь над ними.
И будешь больше всех страстей
Всех бед, испытанных когда-то,
Как больше головы твоей
Огромный разворот заката.
О, Господи, как высоко!
И нераздельно с нами всеми!..
Отдать бы все земное бремя
Тому, кому оно легко…
Отдай всю боль, тоску отдай
Пусть преходящее проходит,
… показать весь текст …

День серый, пасмурный, дождливый,
Но он наполнен не тоской.
Нет, мне совсем не сиротливо —
Во мне растёт такой покой!
Мне б только шёпот капель слушать,
Теряя счёт часов и лет.
Слепящий внешний свет приглушен,
Но внутренний, глубинный свет!
Меж мной и лесом нет границы.
Душа согрета мягкой тьмой.
И можно молча погрузиться
В лес или — внутрь себя самой?..

Облако белое-белое
Между листвою и хвоей,
Небо пустое, всецелое
И бесконечность покоя.
Что все мечты наши сонные
Перед величием яви?
Только б, как чашу бездонную,
Душу под небо подставить.

Безгрешность — это тишина,
Но только полная — такая,
В которой не нащупать дна
Ничто уже не отвлекает,
От самого себя. от тех
Глубин, в которых жизнь творится…
Я знаю, что такое грех —
Непроходимая граница,
Меж Богом и тобой. Но вот
Открылся цельный небосвод,
И длится Духа разрастанье.
Ты — океан. И в океане
Нет разделений. Нет греха
Душа всецелая тиха.

Легчайший снег на крыльях белых
Спускался медленно с небес.
И вот пространство онемело,
И мягко засветился лес.
В одежды белые одетый,
Он наполнялся, чуть дыша,
Тем внутренним, тем тайным Светом,
Которым светится Душа.
И стала тяжесть легче пуха,
И тихо Божья благодать
Учила нас на крыльях Духа
Над всею мукою взлетать.

Когда затопит синева
Дрожащий теплый вешний воздух,
Когда улягутся слова
В свои оставленные гнезда, —

Закончится круговорот
Часов и дней, тревоги полный,
И будет слышно, как растет
Жизнь средь великого безмолвья.

И мысли, тайны не дробя,
Замрут, как слуги у порога…
Тогда душа придет в себя
Или, точней, вернется в Бога.

Набирать тишину надо долго,
Так, как чашей серебряной снег.
Чтобы те, кто навеки замолкли,
Не казались бы тише нас всех.
Надо долго безмолвие слушать.
О, как времени надобно много,
Чтоб покоем наполнить всю душу
И нечаянно встретиться с Богом.

Господи, только бы слышать.
Только бы ветер донёс
То, что молчания тише.
То, что прозрачнее слёз.

Только лишь сердцем порожним
Внутрь зачерпнуть и вместить
То, что назвать невозможно
И без чего не прожить…

Вот и смолкли далекие крики,
Нашим жалобам наперерез,
Восстает трехсотлетний, великий
Всем молчаньем нахлынувший лес.

Жизнь бездонных глубин, жизнь иная.
Бессловесной души торжество…
Докричаться до Бога… Не знаю…
Домолчаться б душе до него…

Чуть видный луч в туман был вкрАплен,
Завёрнут лист в бутон тугой,
Переговаривались капли
Одна с другой, одна с другой…
Покоя леса не нарушив,
В ответ на дальний тихий зов
Переговаривались души
Совсем без слов,
Совсем без слов.

А накопленье тишины
Шло так неисчислимо долго.
Что сердцу сделались слышны
На небе ангельские толки,
И тот, кто так давно отвык
От громких слов и формул строгих,
Постигнул ангельский язык.
И начал лепетать о Боге.

Мир создавался невзначай
И создаётся вновь.
Свет перелился через край
И — хлынула любовь.
Избыточный, бурлящий свет
Течёт у нас в крови.
И ничего у мира нет
Насущнее любви.

Нет, не только собор разрушен
Разворошены наши души.
Как разлом вековой стены,
Мысль, лишенная глубины.
Как свороченные кресты,
Дети Божьи без высоты.
Мы ломали и мы кричали,
А над морем — все те же дали
Мы разрушили, кто что мог.
А над хаосом — тот же Бог.